Блог | "Живьем в бетон Днепрогэса": правда или нацистская пропаганда
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
В Запорожье уже много лет ходит одна легенда о людях, замурованных в бетоне ДнепроГЭСа. Говорят, что в бетон сбрасывали тела, а иногда замуровывали и живых.
Об этом я слышал и от некоторых гидов, проводящих экскурсии по Запорожью, и от жителей города, интересующихся историей, и от историков.
Но я никогда не встречал ни воспоминаний, ни каких-либо документальных подтверждений по этому поводу.
"Первоисточник" этой легенды я все-таки нашел.
В немецкой ежедневной газете НСДАП Litzmannstädter Zeitung ("Газета Лицманштадта" – немецкоязычная оккупационная газета, выходившая в Лицманштадте – оккупированной Лодзи), № 251 от 10 сентября 1941 года была опубликована статья "Vier Totenbäume stehen am Staudamm" с подзаголовком "Schuldlos Verbannte in das Fundament der Stromsperre eingestampft!" ("Лишь деревья смерти стоят у плотины". Невиновных изгнанников утрамбовали в фундамент плотины!).
Статья помечена – "(P.K.)". P.K. – Propagandakompanie, пропагандистская рота вермахта. В состав таких подразделений входили, в частности, журналисты и фотографы, которые снабжали немецкую и оккупационную прессу материалами о войне.
Текст статьи: "В Украине, 9 сентября. (P.K.)
Уже несколько дней водные массы Днепра с грохотом устремляются через пролом, который советские войска взорвали в широкой плотине. Самоуничтожение было единственным актом сопротивления, на который ещё смог решиться враг, когда мы, не снижая скорости, продвигались вперед в богатом промышленностью изгибе Днепра и уже закрепились напротив крупных электростанций Запорожья, тогда как Москва еще не хотела признавать потерю Кривого Рога.
Картина разрушений, устроенных большевиками на собственной электростанции, действительно была ужасающей и ошеломляющей. На многие километры были слышны взрывы; на многие километры рабочие и крестьяне в своих бедных поселениях и деревнях, оставшихся без мужчин, видели, как в небо поднимались черные клубы дыма.
Это произошло, когда большевики приступили к строительству плотины. На месте старых днепровских порогов им нужна была плотина, чтобы приводить в движение турбины электростанций; а поскольку им требовалось огромное, очень большое количество рабочих, они пригнали сюда ссыльных.
Сосланных в Советском Союзе действительно хватает! Нет в стране ни одного села, которое из-за бесчеловечного произвола комиссаров не потеряло бы трети своих мужчин в расцвете сил! И наше село, как и все остальные, было вынуждено пережить страшные страдания.
Сотнями и тысячами ссыльных доставляли из тюрем и лагерей и гнали на строительство плотины.
Нужно было соорудить фундамент. В русле реки устроили большие камеры, которые принимали бетон и придавали ему форму, пока, блок за блоком, не возник фундамент.
В эти камеры спускали ссыльных – так глубоко, что сверху они казались маленькими детьми. Никаких инструментов им не давали; босыми ногами они должны были утрамбовывать и топтать влажный бетон, а высоко над ними кран снова и снова поднимал новые порции бетона.
Когда грейфер зависал над камерой, над головами заключённых, раздавался короткий свисток, грейфер раскрывался, и тяжелая масса бетона с грохотом падала вниз.
Кто был достаточно ловким, чтобы успеть прижаться к стене камеры, оставался невредимым; остальных бетон раздавливал. Сразу же падали новые массивы, а тела безымянных погибших остальные ссыльные должны были втоптать в бетонный блок!
Один инженер, которого до глубины души поразило это безграничное человеческое горе, после завершения строительства плотины, когда ее увенчали широкой дорогой, приказал высадить там лишь два вида деревьев.
Только плакучие ивы и плакучие акации, чьи низко опущенные ветви являются немым напоминанием о нищете и позоре, стоят у запорожской плотины – каменной могилы невинно сосланных…"
Эта немецкая статья 1941 года может быть одним из самых ранних зафиксированных письменных вариантов запорожской легенды о людях в бетоне ДнепроГЭСа. Корреспондент в Запорожье услышал уже существовавшую среди местных жителей историю и превратил ее в сюжет для газеты.
