Блог | Партия войны и коррупции: кто торгует человеческой свободой и будущим Украины
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
Мы наконец-то начали называть вещи своими именами. Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Дмитрий Лубинец прямо заговорил о существовании в Украине условной "партии войны и коррупции". Она не зарегистрирована Министерством юстиции, не имеет партийных билетов, офисов и формального руководства. Но у нее есть собственная идеология, исполнители, кассиры, информационная служба и неприкосновенные авторитеты. Её главный принцип прост: войной можно оправдать всё, а на войне – заработать почти на всём.
Беспредел как норма
Можно незаконно задерживать людей, избивать их, отбирать телефоны, проводить ВЛК за пятнадцать минут посреди ночи, лишать законной отсрочки и отправлять тяжелобольного в армию. А того, кто спросит о законности таких действий, объявить "уклонистом", врагом мобилизации или агентом Кремля.
Закарпатский случай показал: произвол не скрывается где-то далеко за горами – он происходит внутри государственных учреждений и прикрывается государственными полномочиями.
Представитель Уполномоченного Андрей Крючков зафиксировал в Береговском ТЦК массовые нарушения, в частности незаконное удержание людей и лишение законных отсрочек. Но вместо проверки возможных нарушителей под давлением оказался сам представитель омбудсмена. По словам Дмитрия Лубинца, против него даже пытались сфабриковать уголовное дело – якобы за препятствование деятельности Вооруженных сил. Это вопиющая в своей демонстративной безнаказанности попытка государственного органа поставить себя выше государственного закона.
Эта безнаказанность имеет не только кабинеты, должности и служебные удостоверения. У неё есть своя униформа. Лицом системы, которая не хочет отвечать за свои действия, всё чаще становится лицо, скрытое под балаклавой.
Балаклава от имени государства
Сотруднику государственного органа, действующему законно, не нужно скрывать лицо для разговора с гражданином. Балаклава нужна тому, кто не хочет, чтобы его узнали, зафиксировали на видео и заставили отвечать за собственные действия.
Офис омбудсмена сообщает об избиениях, силовых задержаниях людей на улицах, в торговых центрах и возле метро, изъятии телефонов и личных вещей. Поступали даже сообщения о преднамеренном провоцировании ДТП, чтобы остановить велосипедиста или мотоциклиста.
В 2026 году количество обращений о нарушении прав во время мобилизации выросло в сотни раз, а Дмитрий Лубинец заявил, что нарушения могут сопровождать до 90% проверенных случаев мобилизации.
Это уже невозможно списать на нескольких переутомленных сотрудников или досадные исключения. Когда исключение повторяется тысячи раз, оно становится системой. А когда система закрывает глаза на балаклавы, избиения, незаконное удержание людей и ночные ВЛК, она фактически дает индульгенцию на беззаконие.
Украине нужна мобилизация. Армии необходимо пополнение. Но это не означает, что сотрудник ТЦК получает право одновременно быть полицейским, следователем, прокурором, судьей и исполнителем приговора. Мобилизация без закона не укрепляет армию. Она превращает государство в угрозу в глазах его граждан.
Черный бизнес в камуфляже
За физическим принуждением проступает ещё более грязная сторона системы. Человека сначала запугивают перспективой оказаться в автобусе, а затем предлагают заплатить, чтобы этого не произошло. Государственное принуждение превращается в частный товар.
Одних задерживают на улице, других за тысячи долларов снимают с учета, признают негодными, обеспечивают фиктивной отсрочкой или переправляют через границу.
В июле ГБР сообщило о схеме в Днепре, где "решение вопросов" с ТЦК и выезд за границу обходились до 18 тысяч долларов. В Ивано-Франковской области в суд передали дело двух сержантов ТЦК, обвиняемых в переправке мужчин в Румынию за деньги.
И это лишь некоторые из схем, которые удалось раскрыть.
Торговлю людьми превратили в черный бизнес, который по доходности, разветвленности и цинизму уже конкурирует с контрабандой и наркотрафиком. Товаром в нем становится человеческая свобода, валютой – страх, а главным средством производства – государственные полномочия.
Эта индустрия зарабатывает на обоих направлениях. С одной стороны, человека силой заталкивают в систему. С другой – за деньги выпускают из нее.
Чем сильнее общество боится ТЦК, тем дороже обходится возможность избежать встречи с ним. Чем произвольнее становится принуждение, тем прибыльнее – черный рынок спасения от него.
Автобус в такой системе – не просто транспорт для ловли людей. Это передвижная реклама коррупционной услуги: плати, если не хочешь оказаться внутри.
Пиар-асы на службе беззакония
Ни одна такая система не может долго существовать только благодаря исполнителям и деньгам. Ей нужно моральное прикрытие – люди, которые будут объяснять обществу, почему избивать, ловить и унижать во время войны якобы нормально.
И тут вступает хор "турбопатриотов" в подпевку.
Влюбленный в диких императорских пингвинов бывший командир роты почему-то отказывается видеть в своих согражданах людей. Он называет несогласие с неправомерными действиями сотрудников ТЦК государственной изменой и утверждает, что восемь из десяти "пойманных" становятся нормальными солдатами. Уже само слово "пойманных" выдаёт эту отвратительную точку зрения: перед нами не граждане с правами и достоинством, а биоматериал, который нужно выловить и отправить по назначению.
Другой герой этой вокально-карательной капеллы годами продает радикализм как патриотизм, а пренебрежение человеческой жизнью – как готовность к великой исторической миссии. Под братским руководством ТЦК, разумеется. Недаром господин Проводник провозгласил: "Каждый, кто косо посмотрел в сторону ТЦК, должен сесть на пожизненное".
"Патрон в патроннике, лошадей жалко", – писал он в стихах о войне на Кавказе. Что ж, издавна известно: лошади не виноваты. А виноваты "рыцарю без страха, упрека и окопа" всегда люди. В этой картине мира право только мешает, сострадание становится слабостью, а любая цена – приемлемой, если ее будет платить кто-то другой.
И как не услышать представителя штурмового полка "Скала"? У него не замечено особой привязанности ни к лошадям, ни к императорским пингвинам. Зато склонность к информационным искажениям заметить гораздо легче.
"Мы действительно отличаемся тем, что принимаем почти всех", – объяснял пресс-секретарь. В частности, по его же словам, людей с хроническими заболеваниями и зависимостями, а иногда и тех, кто из-за физического состояния не может держать автомат.
Украинцам же он предлагает спросить, почему они не хотят "выполнять свой долг". А право общества оценивать последствия таких решений он отсекает просто: оно, мол, "не знает даже 1% того, что происходит на фронте".
В частности, и того, что творится в самом полку. После сообщений о пытках, избиениях, унижениях и многочисленных смертях новобранцев вне боевых обстоятельств общество должно было услышать требование беспристрастного расследования. Вместо этого оно стало свидетелем информационной обороны подразделения.
Вину конкретных людей устанавливает суд. Но требование расследовать смерти, избиения и пытки – это не атака на армию. А попытки заткнуть рот журналистам, правозащитникам или пострадавшим – это не защита военной чести.
Армию порочит не расследование преступления. Ее порочит преступление, которое пытаются скрыть.
Этими тремя узнаваемыми голосами вокально-каральная капелла, конечно, не исчерпывается. Пропагандисты бесправия могут сами не брать конверты и не запихивать людей в микроавтобусы. Их роль иная: убедить общество, что балаклава, избиения, незаконное удержание и ночная ВЛК – необходимая и допустимая цена войны.
Одни набивают микроавтобусы. Вторые – карманы. Третьи – эфиры. Вместе они и составляют "партию войны и коррупции".
