УкраїнськаУКР
EnglishENG
PolskiPOL
русскийРУС

Семейная опека вместо интернатской муштры

174
Семейная опека вместо интернатской муштры

7 детей… за 11 лет супружества

Сергей и Наташа Гедз поженились 11 лет назад. Через год родился сын, потом дочка. Чуть позже они узнали о судьбе девочки, которая осталась без родителей. Навещали ее в детском доме. Потом удочерили. Через какое-то время узнали об одном мальчике с детским церебральным параличом, который официальная медицина считает неизлечимым. Захотели взять его в семью, потому что искренне верили, что смогут поставить мальчика на ноги. К тому времени супруги Гедз познакомились с Лигой приемных семей Киева, где им рассказали о существующей в Украине программе «Приемная семья», и хотели взять малыша как приемного.

- Но нам везде отказали, -рассказывает Сергей. - Забрать ребенка в приемную семью можно на этапе, пока он не оформлен в интернат. Этот ребенок был интернатовским. Его мы тоже усыновили.

Понять боль малышей, оставшихся без родителей, Сер-- гей и Наташа могут, как никто другой. Каждый в детстве потерял одного из родителей. Но оба мечтали о большой и дружной семье.

Четыре года назад они приняли решение открыть детский дом семейного типа. Для этого нужно принять на воспитание пятерых детей. Двое родных и двое усыновленных в этот счет не входят. Но для того, чтобы принять детей, нужно, чтобы детский дом семейного типа был открыт и имел помещение. А чтобы он был открыт, нужно, чтобы уже были дети.

- Четыре года мы без толку стучались во все двери, - продолжает Сергей. - Чиновники постоянно придумывали препятствия. Все изменилось, когда мы попали на прием к народному депутату Бондаренко. Он депутат не по нашему округу, но люди нам подсказали, что нужно обратиться именно к нему. За несколько недель он решил все вопросы. Собрал круглый стол с участием чиновников, добился выделения нам квартиры на Борщаговке - три квартиры совместят по спецпроекту. Ждем не дождемся, когда дом сдадут...

Сейчас в семье семеро детей. Троих ребят взяли из временного приюта три месяца назад. Их дела еще рассматривает государство. Еще двоих примут чуть позже. Условие, которое они ставят: чтобы приемные дети были не старше их собственных. Ведь сами супруги еще очень молоды. От детей не скрывают, что их усыновили. Супруги убеждены, что право каждого ребенка -знать, кто его настоящие родители. Ведь всегда есть опасность, что в самый неподходящий момент об этом узнают окружающие. И это будет дополнительная травма.

Они прекрасно понимают, что это очень тяжелая нагрузка. Но при этом оба считают, что интернаты как явление себя изжили. Больной ДЦП малыш, с которым они постоянно занимаются, с каждым днем делает успехи, чего трудно было ожидать при государственной опеке над ним.

- В демократических странах не существует такого понятия, как интернат, - подключается Наташа. - Если ребенок остался без родителей, он в тот же день помещается в приемную семью, к людям, которые уже подготовлены. Пока решаются бюрократические вопросы, он живет в семье. Наши интернаты были организованы после гражданской войны. Но сейчас не война. И право ребенка на семью гарантировано Конвенцией о правах ребенка, которую подписала и Украина.

Когда мы прощались, супруги попросили не рассказывать о тяжелых историях детей, попавших в их семью, а главное - не перепутать имя того, кто им, действительно, помог.

- Газеты, которые писали о нас, почему-то называют имена чиновников, которых иногда мы в глаза не видели. На самом деле по-настоящему решил наши проблемы только Владимир Бондаренко.

Ирина КАСЬЯНОВА