Садист и мазохистка
3 апреля в украинский прокат выходит новая интерпретация сказки "Красавица и чудовище", на сей раз французская, не анимационная и относительно классическая, от режиссера "Братства волка" Кристофа Ганса. В роли чудовища – Венсан Кассель, в роли красавицы – звезда "Жизни Адель" Леа Сейду. Красивая, красочная, может, недостаточно чувственная, но приятная глазу и сердцу экранизация нестареющего романа прекрасной девицы и страшного зверя.
В детстве я, конечно же, смотрела замечательный диснеевский мультик. И даже видела звезду "Терминатора" Линду Хэмилтон в образе красавицы. Но "Аленький цветочек" всегда был ближе и роднее. Впрочем, разница была еще менее существенна, чем между "Белоснежкой" и сказкой Пушкина о мертвой царевне и семи богатырях. Тем не менее, истоки истории, переиначенной Аксаковым на славянский манер, тянулись именно из Франции.
Вот только в память почему-то врезалась… чешская вариация. Был у нас в доме нетолстый сборник детских рассказов Божены Немцовой, которые бабушка читала по кругу несколько лет. Не потому, что в книжном шкафу не было других сказок, а потому что я требовала только Божену. Не хотелось мне, маленькой и мечтательной, слушать про крестьянский быт из русских народных, хотелось – про принцесс и драконов, заколдованных принцев, остроконечные замки и пышные свадьбы. И была в этом сборнике сказка "Бутон розы".
Тот же купец с тремя дочерьми, та же просьба младшей привезти красную розу, тот же замок в лесу и страшное чудище. Вот только если в оригинальном французском сюжете красавица Белль каждую ночь, проведенную в замке, видела сны о прекрасном принце, а каждый день отвечала на вопрос "Любишь ли ты меня?" (или "Выйдешь ли ты за меня замуж?", что в сказках одно и то же, в отличие от жизни), то в чешском варианте все было похлестче. Дабы расколдовать дворянина, девушке недостаточно было просто его полюбить, нужно было… вынести телесные пытки… Три ночи подряд, как сейчас помню, к героини приходила всевозможная нечисть и всячески терзала ее юное невинное тело: избивала, колола, щипала, таскала за волосы и даже (цитата) "рвала на куски".
Вот такой лишь ценой можно было обзавестись мужем…
Конечно, идея любви между девушкой и монстром садомазохистична сама по себе. Но только в "Бутоне розы" тот легкий нездоровый эротизм, присутствующий в первоначальном сюжете на уровне намека и дофантазирования, обрел реальную физическую форму.
Смотрите: Красавица Леа Сейду и чудовище Венсан Кассель
Но вернемся к экранизации с Касселем и Сейду. После того как Голливуд провалился в попытке модернизировать классическую сказку и превратить ее в современную поучительную лав-драму ("Страшно красив"), французы пошли обратным путем и выступили упертыми консерваторами. Новая "Красавица и чудовище" оказалась почти канонической, почти традиционной, почти иллюстрацией из старой книжки под подушкой в девчачьей детской с изящным финальным вензелем "и жили они долго и счастливо". Если бы не голливудские "пять копеек": заколдованные песики бигль с глазами, как у шрековского кота, наличие абсолютно плохого пакостливого парня и статуи-великаны, вроде бы и зрелищные, но явно приблудившиеся из другого фэнтези.
Создатели воспользовались приемом "сказка в сказке" и начали повествование с того, как мама читает сыну и дочери (у девочки почему-то воспаленные губы) сказку "Красавица и чудовище". Оператор показывает женщину только ниже носа, но внимательный зритель, конечно, сразу же узнает Лею Сейду по родинке на подбородке.
Дальше все идет хорошо и по плану, пока не появляется зверь (техническое отступление: голову чудища художники нарисовали на компьютере, на которую затем наложили мимику Венсана Касселя, то бишь использовали "захват движения"). При виде кошачьей морды чудовища лично у меня тут же возник вопрос: ну почему он такой нестрашный? Но стоило об этом подумать, как сидевшая рядом девочка лет восьми-девяти, то есть юная посетительница кинотеатра, спросила у мамы "А чего он такой страшный?"… Ладно, значит все гуд.
Леа Сейду предстает в великолепных платьях: белом, зеленом, синем и красном (опять же зрительница-соседка одобрила, сказала "красивая"). Венсан Кассель в одной из сцен красуется в белой пушистой шубе (шикарный кадр на льду, в котором герой совершает замедленный наскок на героиню, полы мехового манто разлетаются, а на усатой кошачьей морде колеблется шерстка). В другом, не менее фотографическом кадре Белль в красном платье продирается сквозь густо сплетенные колючие заснеженные ветки, которые ранят ее до крови (опять-таки – элемент мазохизма). Эта инсталляция напоминает зарисовку из "Красной шапочки" с Амандой Сейфрид в красном плаще посреди голого зимнего леса, но смотрится эффектнее.
В разных трактовках проклятье, наложенное на принца, расшифровывалось по-разному. В основном все объяснение сводилось к тому, что "ну просто заколдовала его злая ведьма", максимум – "заколдовала после того, как принц отказался ее полюбить". Здесь же чудовище несет наказание заслуженно и искупает вину за жестокость.
Безусловно, трогает сцена с ланью (пусть и компьютерной), но не трогает самая важная сцена. Вместо гибели от тоски зверя, не дождавшегося любимую, сценаристы предложили в финале тотальный погром и хаос с участием массовки. Куча лишних людей грубо нарушила интимность истории, смазала чувственность, зато устроила экшн… И жили они долго и счастливо.
Смотрите все! Цените лучшее!