УкраїнськаУКР
EnglishENG
PolskiPOL
русскийРУС

«Фукусима-1»: Не лезть в реакторы – АЭС остынет сама

«Фукусима-1»: Не лезть в реакторы – АЭС остынет сама

Внутри саркофага ЧАЭС – 190 тонн потенциальной радиоактивной пыли

Видео дня

На фоне «радостных» новостей из Японии поневоле вспомнишь об украинском варианте «Фукусимы-1» - Чернобыльской АЭС. Как известно, через несколько месяцев после аварии, в конце 1986 года над четвертым блоком ЧАЭС был сооружен саркофаг. Укрытие было рассчитано на 30 лет эксплуатации, 25 из них уже позади.

Правда ли то, что саркофаг начал разрушаться? На каком этапе находится строительство нового укрытия? Насколько опасно содержимое четвертого блока? Может ли Украина обойтись без атомной энергетики? И, наконец, как помочь справиться с катастрофой на японской «Фукусиме-1»?

На эти вопросы в пресс-центре «Обозревателя» ответили: экс-уполномоченный Президента Украины по международным вопросам энергетической безопасности Богдан Соколовский и президент Всеукраинской общественной организации инвалидов «Союз Чернобыль Украина», президент Международной организации «Союз Чернобыль», начальник смены Чернобыльской АЭС в день аварии 26.04.1986 года Юрий Андреев.

ЧАЭС: Непонятно какой объект непонятно в каком состоянии

Юрий Андреев: Саркофаг построен очень надежно, с применением последних достижений того времени в науке и технологиях. Хотя проекта строительства саркофага никогда не было и нет до сих пор. Строительство велось по первым же наброскам, эскизам, которые тут же превращались в рабочие задания и воплощались в жизнь. Саркофаг – уникальнейшее сооружение, достаточно надежное. Те разрушения строительных конструкций, которые происходят внутри самого саркофага, не могут повлечь за собой серьезные повреждения саркофага с выбросом активности в окружающую среду.

После аварии на ЧАЭС там была проведена очень серьезная реконструкция систем управления, контроля, защит, надежности. За последние годы работы станция вошла в пятерку наиболее надежных станций мира. Чернобыльская АЭС в нынешнем виде вызывает больше опасений, чем это было в период ее работы.

Пока станция работала, за саркофагом велся постоянный контроль, оценивалась активность, которая выбрасывалась из саркофага. Эксплуатационные выбросы в окружающую среду работающих блоков были в сотни раз выше, чем то, что могло выходить или выходило из саркофага. Он не создавал никаких проблем. Главные проблемы были вызваны неподготовленной, внеплановой остановкой Чернобыльской АЭС, когда в 2000 году политическим решением досрочно, не имея хранилищ отработанного топлива, завода по переработке радиоактивных отходов станцию остановили и создали комплекс проблем. Мы получили непонятно какой объект непонятно в каком состоянии. Топливо выгружать некуда, хранилища отработанного топлива до сих пор нет.

Богдан Соколовский: Проект саркофага – уникальный проект, которого не было и не будет. Какие проблемы он решил? Практически все. Прежде всего, была снята острота угроз радиоактивных выбросов. Это то, что нужно было делать немедленно, не задумываясь.

На сегодня наибольшая угроза – образование пыли в топливосодержащих массах. Это физико-химический эффект, который появился из-за остаточного облучения в топливных массах. Происходит стимуляция процесса превращения топлива в пыль, а она радиоактивна.

Когда-то существовал миф о том, что в саркофаге появились трещины. Но саркофаг не проектировался вакуумным. Технологически окна там были спроектированы с самого начала. Но, тем не менее, это означает, что есть обмен воздушных масс, с ветром разносится радиоактивная пыль, которая представляет опасность.

Сегодня трудно просчитать, что было бы, если бы… Но станция была закрыта. Не было возможностей для хранения топлива. Эта проблема сегодня была бы решена, если бы в свое время французы не допустили ошибку – они спроектировали хранилище под другой тип топлива. Французы все переделали по новой и теперь, надеюсь, хранилище все-таки будет.

Наши специалисты утверждают: общая ситуация в зоне не ухудшается, за исключением разрушения отдельных конструкций в саркофаге, которые принципиально не меняют ситуацию с точки зрения физики или химии.

Внутри саркофага – 190 тонн потенциальной радиоактивной пыли

Богдан Соколовский: Под саркофагом, в подземелье, находится основная часть топливосодержащих масс – порядка 180-190 тонн, точно никто не знает. Загрузка топлива составляла 196 тонн, сколько топлива исчезло, сколько проплавилось – трудно сказать. Но это топливо сегодня является источником радиоактивной пыли. Это основная угроза. Любые другие угрозы можно снять легче.

Новая арка, как и старый саркофаг, не будет вакуумной, но намного уменьшит потоки выхода радиоактивной пыли. Возможно, в будущем удастся придумать что-то, что позволит извлечь топливо из-под саркофага.

Новый саркофаг: противопыльный колпачок с непонятной перспективой на будущее

Юрий Андреев: Новое укрытие, которое сооружается в виде арки, не решает ни одной из самых главных проблем объекта «Укрытие» - контроль за топливосодержащими массами внутри саркофага, жидкие радиоактивные отходы в подреакторных помещениях и в грунтовых водах ЧАЭС. Эти две проблемы представляют реальную опасность объекта «Укрытие».

Арка выполняется из недолговечных, легких материалов, и потребует очень серьезных эксплуатационных затрат, значительно превышающих стоимость всего этого проекта. Это противопыльный колпачок с непонятной перспективой на будущее. Мы фактически консервируем проблемы, не решая их.

У меня очень большие сомнения даже по реализации этого проекта. Удастся ли накатить такие достаточно узкие, высокие и широкие сегменты этой арки, совместить их друг с другом, реализовать этот так называемый «противопыльный колпачок». Сомнения существую по реализации этого проекта, по его смыслу и по долговременности его работы.

Богдан Соколовский: Новый саркофаг консервирует на более длительный срок все то, что есть внутри старого саркофага. В определенной степени он остановит активный поток пыли, о которой я говорил. Но идеальным вариантом было бы, если бы удалось забрать из-под четвертого блока остатки ядерного топлива.

Я думаю, новый саркофаг все-таки будет. Некоторые проблемы он решит. Но в основном он даст возможность законсервировать существующие проблемы на больший срок, чем тот, который имел первый саркофаг. Срок его эксплуатации оценивается в сто лет, но прогнозировать что-либо в технике – очень неблагодарное дело.

«Фукусима» - тысячная доля Чернобыля

Богдан Соколовский: К сожалению, сегодня даже сами японцы не могут сказать определенно, что происходит на АЭС. Факт только один: произошло несколько взрывов на двух реакторах, есть угроза на третьем реакторе.

Доказано, что произошло разрушение активной зоны – то ли во всех реакторах, то ли нет, сегодня этого не выяснишь. Но объемы радиоактивных продуктов, выброшенные в атмосферу, не те, которые можно сравнивать с Чернобылем. В ЧАЭС аварийная мощность была порядка 1 ГВт, там – суммарно больше. Но не забывайте, что объемы топлива в «Фукусиме-1» намного меньше, чем это было в Чернобыле. То есть сравнивать эти катастрофы нельзя.

Юрий Андреев: Две недели назад мы проводили пресс-конференцию по «Фукусиме», и я сказал, что худшего развития варианта уже невозможно придумать. Активные зоны первого, второго, третьего реакторов расплавились, бассейн выдержки четвертого реактора, который был в ремонте, расплавился, хранилище отработанного ядерного топлива потеряло воду, расплавилось, произошли взрывы. В нем, конечно, лежат сотни миллионов кюри активности, ЧАЭС по своим выбросам суммарно оценивалась в 150 миллионов кюри. Я согласен, что сегодняшняя активность, которая вышла за пределы станции, измеряется в тысячу или даже десять тысяч раз меньше, чем та активность.

«Фукусима-1»: Не лезть в реакторы – АЭС остынет сама

Юрий Андреев: Персонал станции до сих пор не взял ситуацию под контроль. На очереди, скорее всего, будут бассейны выдержки первого и второго блоков, которые тоже грозят расплавлением. И надо понимать, что их реакторы по системам защиты, управления все-таки более допотопные, чем даже наши реакторы РБМК. У них в системе регулирования защит стержень вводится снизу, у нас они вводились сверху, поэтому при обесточивании станции стержни сами, своим весом могли падать в активную зону и реактор глушился. Не дай Бог, если эти стержни регулирования, стержни защит вдруг выйдут из активных зон реакторов.

Сейчас поглотителя в активных зонах этих реакторов достаточно, поэтому дальнейший разогрев невозможен. Единственное, нужно прекратить подачу воды на расплавленное топливо. Нельзя этого делать. Это приводит к взрывам гремучей смеси, к тому, что за пределы станции выбрасываются даже такие предельно опасные изотопы, как плутоний.

У станции остаточных тепловыделений, может быть, еще дней на пять осталось, не больше. Она уже начнет расхолаживаться естественным путем. Все эти мифы о том, что активные зоны реакторов проплавят оболочки и уйдут куда-то под землю – Чернобыль показал, что это невозможно. Пусть остывают, плавятся там, где они находятся, не надо ни людьми рисковать, ни усугублять ситуацию. Все самое тяжелое, что могло быть, на «Фукусиме» уже произошло. Единственное, возможно, они смогут спасти бассейн выдержки первого блока, если они смогут подать туда воду.

Сейчас нужно дать реакторам остывать естественным путем, не влезать туда, привести станцию в пожаро- и взрывобезопасное состояние, убрать горючие материалы, убрать водород, который, наверное, еще находится в генераторах турбин и в прилегающих водородных рампах. Распитать то оборудование, которое примыкает к разрушенным помещениям, чтобы не возникли пожары, которые придется тушить с огромными дозами облучения. Если подготовить станцию к серьезным работам по локализации аварии, то нужно сделать не масштабную дезактивацию, а сделать технологические коридоры для безопасного заезда на промплощадку станции. Я думаю, советы наших специалистов могли бы спасти человеческие жизни и уменьшить масштабы катастрофы.

Психологически работать на аварийной АЭС очень тяжело. Когда мы ликвидировали аварию на ЧАЭС, наложение стрессов друг на друга приводили к тяжелейшим депрессиям. У нас были случаи, когда людей забирали в психиатрические больницы, у нас были и самоубийства. Поэтому психологическая устойчивость персонала – это одно из главных условий во время ликвидации таких масштабных катастроф.

Аудиозапись пресс-конференции (с ответами на вопросы читателей) можно скачать здесь

Читайте новости по итогам пресс-конференции:

В саркофаге ЧАЭС есть трещины

На «Фукусиме-1» нужно срочно прекратить подачу воды - эксперт

Новый саркофаг ЧАЭС делают из недолговечных материалов

Нерабочая ЧАЭС опаснее действующей

Смотрите видеосюжеты:

Срочно прекратить подачу воды на Фукусиму

Фукусима-1: Не сравнивайте с ЧАЭС

Что внутри 4-го блока ЧАЭС?

В саркофаге ЧАЭС есть трещины

«Фукусима-1»: Не лезть в реакторы – АЭС остынет сама