Россия Pussy Riot

Чем знаменателен случай с Pussy Riot? Тем, что трех хороших девочек посадили в тюрьму ни за что? Не совсем так: во-первых, девочки не самые хорошие, а во-вторых, это далеко не единственный случай, когда людей в России сажают ни за что либо за вопиющую мелочь. Но ни один подобный случай не приобрел такого невероятного резонанса, как эта нелепая расправа над участницами панк-молебна в храме.

Так в чем же дело? Да в том, что дело Pussy Riot детабуировало очевидный факт глубочайшего морального уродства российской власти, российской православной церкви и российского общества.

Собственно, симпатичных персонажей в этой истории нет совсем. Если, конечно, не считать красавицы-подсудимой Надежды Толоконниковой. Но ведь не о внешности речь.

Антиэстетика и провокационная форма творчества Pussy Riot, приведшая их в конце концов на скамью подсудимых, вовсе не с неба свалилась. И не из секретных лабораторий Госдепа США ее прислали, как бы ни хотелось страдающим тяжелой формой российского патриотизма верить в обратное.

Мы не будем копаться в персональных побудительных мотивах участниц Pussy Riot - достаточно просто проанализировать общественную ситуацию, которая сделала возможным появление в Храме Христа Спасителя танцующих фриков в балаклавах.

Режим Путина закручивает гайки. На всех фронтах. "Болотный процесс", начавшийся невероятно массово, столкнулся с отсутствием поддержки единственной более или менее могущественной силы, на которую он мог рассчитывать - региональных элит.

"Вертикаль" поделилась с региональными элитами, введя непрямые выборы губернаторов - таким образом упомянутые элиты получили чуть больше возможностей для участия в разделе российского пирога, чем это было при президентстве Медведева. Тем самым куплена лояльность регионального чиновничества и бизнеса.

Широкие российские массы, так и не научившиеся действовать самостоятельно, находятся в апатии. Местные элиты не заинтересованы в обострении отношений с центром и силовиками, а потому не только не стимулируют исподтишка протестную активность небольшой прослойки политически неравнодушных граждан, но и откровенно гасят эту поднявшуюся еще зимой волну.

Итог закономерен: протесты "белых лент" и их союзников идут на спад, собирая с каждым разом все меньше людей. Полицейские репрессии сплачивают ядро оппозиции, но рассеивают тех, кто вне этого ядра. Несмотря на невнятность политической программы "болотных", власть старается "заткнуть" их, не допустить до информационных площадок. Таковых, собственно, осталось-то всего ничего: радио "Эхо Москвы", телекомпания "Дождь" да "Новая газета".

На Путина же работает весь информационый аппарат государства. А там, куда не дотянется голубой свет зомбоящика, поможет Русская православная церковь. Да, в Украине тоже попы стараются запустить свои цепкие лапы, например, в систему образования - а власти, независимо от цвета и партийной принадлежности, наперегонки спешат им в этом услужить. Но в России все зашло гораздо дальше.

России не повезло - там единая православная церковь. РПЦ не нужно выяснять, кто каноничнее и кому принадлежат храмы, не нужно соревноваться с конкурентами за влияние на верховную и местную власть, как это происходит у нас с УПЦ, УАПЦ, УПЦ-КП и т.д. У Российской православной церкви - монополия. И она этой монополией пользуется не стесняясь.

"ЗАО РПЦ", как называют российскую церковь антиклерикалы, превратилась в богатейшую капиталистическую корпорацию, а ее одетые в рясы менеджеры гоняют по России на дорогущих иномарках. Да и сам патриарх Кирилл только митрой своей да бородой напоминает священника, а повадками и запросами - скорее, нувориша. Чего стоит история с дорогими часами, которые он забыл снять перед выходом на люди. Еще показательнее - история со строительной пылью, которая осела в его комнате и стоила соседу баснословных денег. Да, это самодурство иерарха - но оно базируется на тех исключительных возможностях и преференциях, которые получает церковь от власти, обеспечивая взамен идеологическую обработку широких масс трудящихся.

РПЦ уже давно стала законодателем и ретранслятором официальной идеологии путинской России - таким же, как телевидение. Но если на путинское телевидение не пробьешься, то в храмы пока вход свободный. Этим-то и воспользовались девочки из "Pussy Riot". Что это было? Самореклама? Несомненно. Бунт богемы? Разумеется. Но это была еще и антипутинская политическая манифестация, которая прозвучала на всю страну.

Страна озадачилась.

Страна не знала, как реагировать.

А потом и прокуроры, и священники решились. РПЦ организовала - именно организовала - массовые жалобы верующих на Pussy Riot. Жалобы дичайшие и нелепые. Обвинительное заключение и выступления обвиняющей стороны изобиловали высказываниями, которым место было на соборе в Констанце, где сожгли Яна Гуса, а не на суде в светском государстве в XXI веке. Судья откровенно вела процесс в пользу обвинения. И то, что девушкам дали "всего лишь" два года из возможных семи - заслуга не судьи, и даже не адвоката, а того общественного резонанса, который был поднят вокруг дела Pussy Riot.

К сожалению, в нынешнем российском обществе трудно подбить людей на хорошее дело. Если у дела нет рекламы - оно обречено на равнодушие окружающих. У Pussy Riot реклама была. Прежде всего, это эпатажная и притом безвредная форма акции в ХХС. Девочки действительно ничего плохого не сделали - не убили, не изнасиловали, не повредили, не ограбили. Но гораздо большей рекламой акции стало поведение власти и церкви - поведение тупого железного катка, неотвратимо раскатывающего жертву. Власть и церковь устроили показательный процесс там, где дело можно было по хорошему спустить на тормозах - и в результате приобрели устойчивый образ инквизиторов и гонителей свободы. Впрочем, им не привыкать.

После такого вступиться за Pussy Riot стало модно, престижно, круто. Заговорили гражданские активисты, "белые ленты". Заговорили музыканты, артисты - местные и зарубежные.

Раздавались голоса и с другой стороны - в защиту церкви и в пользу наказания Pussy Riot выступили певицы Валерия и Ваенга, патриарх советской эстрады Иосиф Кобзон, кремлевский попсовик Газманов... Короче говоря, филистеры рядовые и звездные заявили о себе во весь рост.

Шум получился невероятный. И в то же время, согласно опросам, большая часть российского общества осудила акцию Pussy Riot и одобрила наказание. Речь не о тех персонажах, которые, сладостно повизгивая от ненависти, требовали посадить навечно, разорвать на куски, отдать мусульманам и еще по-всякому расправиться с женщинами в "балаклавах". Этих меньшинство. Но сам факт панк-молебна в ХХС массы встретили, скажем так, без энтузиазма. И это естественно: ничего привлекательного в таком молебне нет. А если бы церковь и телевидение еще поработали с мозгами вялого российского телезрителя, то он бы так же вяло высказался за четвертование кощунствующих девиц.

Такова картина российского общества. Ничтожное меньшинство, кричащее о правах и человечности, и уныло кивающее в такт официозу большинство, осеняемое державным крестным знамением. Только в таких условиях антиэстетская, непонятная и неприятная группа эпатажных девиц могла стать символом борьбы против клерикализма и путинщины. Если бы в борьбе с режимом и с его поповской обслугой участвовал больший процент россиян - Pussy Riot не всплыли бы - точнее, остались бы маргинальной псевдо-панк-группой. А музыка протеста приобрела бы более приемлемые для масс формы. Но тогда бы Путину пришлось вводить в Москву (и не только в Москву) танки. Или лететь в Венесуэлу.

Но пока Путин в Кремле, Pussy Riot ждут этапирования в колонию, а Россия по-прежнему зевает в экраны...