Вячеслав Завальнюк: «Украинцы между собой не дрались никогда». Часть 2
На хоккейной площадке Завальнюк входил в число бескомпромиссных бойцов, ради победы терявших инстинкт самосохранения. Свой второй чемпионский титул в России в составе магнитогорского «Металлурга» Вячеслав выиграл в состоянии, когда в раздевалке с трудом удавалось одевать на себя амуницию. В интервью «Обозревателю» именитый хоккеист вспомнил яркие страницы своей карьеры, но поначалу немного пожалел, что не остался в спорте до нынешних дней.
Читайте первую часть интервью Завальнюка - «Так шикарно, как в 2008 году, сборная не обеспечивалась никогда»
- Вячеслав, из хоккея вы ушли в 33, сразу после того, как стали чемпионом России сезона-2006/07. Не грустно на душе, что не можете выйти на лед сейчас, когда начался стремительный подъем украинского хоккея и к нам приезжают звездные Николишин, Капуш, игроки, которые старше вас?
- В душе меня все равно тянет на лед. Однажды, когда украинская сборная в 2009 году проводила отборочные матчи к Олимпиаде-2010 в Риге, я даже сказал, что если мы пробьемся на Игры в Ванкувер, я начну играть и тренироваться снова. К сожалению, мы не пробились. Каждому свое. Тот же Саша Годынюк (нынешний тренер «Сокола» - авт.) закончил карьеру в 30 лет. Не по своей воле, а по состоянию здоровья. С виду большой парень, но проблемы со спиной, нужно было принимать решение, выступать ли дальше, но делать сложные операции. Это при условии, что после операции никто не давал стопроцентной гарантии, что он будет играть.
- Сейчас вас спина уже не беспокоит?
- Редко. Иногда бывает, что лежа не могу одеть носки. У любого профессионального спортсмена свои проблемы.
- У вас грыжа? Она не отходит сама…
- У меня она не одна, а четыре – добротных таких. Поэтому тяжеловато. Последние сезоны я играл на уколах.
- Не собираетесь вырезать?
- Если прикрутит – да. Но пока могу передвигаться, даже играю с любителями в хоккей два раза в неделю.
- Форму поддерживаете в тренажерном зале или еще как-то?
- Систематически зал не посещаю, но пытаюсь ходить регулярно. Стараюсь позаниматься летом с сыновьями. Андрей Срюбко тренируется в зале, мы тоже ходим с ним боксировать, потом тренажерный зал, хоккей с любителями.
- Вы со Срюбко в спарринги становитесь?
- Нет, пытаюсь, чтобы старший сын Никита стал. Но он пока не хочет (смеется). Вообще, в спарринге с Андрюхой стояли, но понятно, что не на полную мощь. У нас со Срюбко разные подготовки. Хотя если специально позаниматься, то можно попробовать. Но в полном спарринге не вижу смысла. Мы же не к бою готовимся, а получать лишние удары по голове не хочется. А так для себя, чтобы удар сохранился, иногда нужно. К слову, Сергей Климентьев тоже приходит, тренируется с нами.
- Ваш сын кроме хоккея боксом занимается?
- Нет, только хоккеем. Но бокс – это неотъемлемая часть нашей игры. Это младший – семилетний Глеб – занимается тхэквондо. Там у него неплохо получается. Недавно он стал чемпионом Киева по своему возрасту.
- Во время матчей сборной Украины в киевском Дворце спорта вы были одним из самых активных бойцов. Достаточно вспомнить поединки с Австрией (на фото) или Данией…
- Не без этого. Навыки нужны. Когда эмоции захлестывают, напряжение сбрасываешь таким вот образом. У нас такой вид спорта. Да и зрителям нравится.
- Скандинавы сборную Украины за ее боевитость ненавидели...
- Мы выполняли задачу, где-то переусердствовали, но боевого духа для сборной никогда не надо было занимать. Мы все могли подраться – и Срюбко, и Шахрайчук, и Климентьев, даже Матвийчук при его небольших габаритах мог сражаться до конца со всеми.
- Все потому, что вы вместе начинали?
- Да, у нас действительно очень дружная и сильная в плане боевого духа команда, уважение друг к другу присутствовало всегда. Плюс то отношение, которое раньше было. Мы выполняли задачу сохранения прописки в группе А. Это потом уже стало сложнее. Мы видели смысл выполнять, хотя это дополнительные травмы. Если получишь травму, будут проблемы с клубом. Ведь клубу все равно, играешь ты за сборную или нет.
- Дракой на тренировке вы чуть не испортили себе российскую карьеру, когда только пришли в московское «Динамо» в 1995-м…
- Можно и так сказать. Но это было бытовое. Не то, чтобы борьба за состав – нужно ставить людей на место, чтобы они не садились на голову. Когда пришел в «Динамо», то с кем-то дрался практически каждую неделю – и на тренировках, и на тренировочных играх. Вспоминаю случай во время межсезонного турнира на Кубок «Спартака». Тогда приехали звезды, в частности, Фетисов играл. Я был молодой, 20 лет, чтобы остаться в «Динамо», нужно было как-то себя проявлять, и я жестко встретил своего хорошего знакомого Сергея Брылина, с которым мы вместе играли в молодежной сборной СССР. Произошел инцидент, Фетисов в ответ пошел на меня с клюшкой, хотел потыкать, но до драки, слава Богу, не дошло.
Но это игра, это жизнь. Многих украинских ребят в России уважали и уважают по сей день. Когда я был на недавнем Матче всех звезд КХЛ в Риге, огромный привет Алексею Житнику и Константину Симчуку передавал Дмитрий Калинин из «Салавата». Да со многими мы общаемся. Скажем, видел руководителя нижнекамского «Нефтехимика» Рафаэля Якубова. Мы по-доброму общаемся, сели, выпили по рюмке чая. Он передавал огромный привет Савицкому, Гунько, всем ребятам.
- Получается, многие украинцы построили свою карьеру, в первую очередь, благодаря характеру, неуступчивости?
- Сейчас тоже нужно пахать через не могу. Это с виду кажется, что Малкину, Овечкину или Ковальчуку легко дается. Но если бы они свой талант не подкрепляли работой через не могу, они бы не были теми, кем стали. Посмотрите на Виталика Литвиненко. Человеку 42 года, а он профессионал. Думаете, легко в 42 года играть? Он до сих пор играет через не могу. Ему нравится, он играет. С таких людей молодым нужно брать пример. «Соколу» повезло, что молодежь может увидеть того же Симчука, Климентьева.
- Вообще, советская система подготовки спортсменов была эффективной и жестокой одновременно. Выдержав те нагрузки, в спорте надолго могли остаться единицы. Вот и вы завершили карьеру в 33…
- Это один из кирпичиков той стены, которая подтолкнула к завершению карьеры. Кроме того, нельзя забывать отголоски травм, полученных ударов.
- У кого из тренеров нагрузки были невыносимо высокими?
- Я прошел многих тренеров, начиная от Бориса Михайлова, заканчивая Сергеем Николаевым. Нагрузки были очень большими. Тем не менее, когда встретил Михайлова в Риге, мы обнялись, поцеловались. У нас сохранились прекрасные отношения. Мне повезло, что он ко мне так относится. Борис Петрович старше меня, я не могу назвать его своим другом, но доля приятельских отношений у нас существует. Посидели, вспомнили. Я почувствовал, что Борис Петрович рад меня видеть. Он сидел чуть ниже меня, сначала не видел, потом повернулся: «О! Слава!» Сразу подошел ко мне. Мы пошли, поговорили, вспомнили. Также в карьере пришлось поработать с такими специалистами, как Якушев, Ляпкин, Макаров, Сафонов. Со всеми сохранились хорошие, дружеские отношения.
Это – легенды. Когда был ребенком, мне с ними поговорить было все равно, что в космос полететь. Я был фанатом. И очень счастлив, что у меня с ними дружеские отношения. Они жесткие, но справедливые. Тот же Михайлов требовал многого, говорил, чтобы игроки жертвовали собой на площадке. Он в полушутку в раздевалке спрашивал: «Знаете, как надо шайбу ловить?» Потом становился на колени, разводил руки в сторону, открывал рот и демонстрировал, дескать, за шайбу, если другого выхода нет, нужно цепляться зубами. Показывал, становился на колени. Это было немного комично, но мы понимали, что нужно любыми способами защищаться, лишь бы шайба не дошла до вратаря.
- Были такие тренеры, с которыми работать было невыносимо?
- Да, но не хочу об этом говорить и вспоминать. Впрочем, таких практически не было. Может, один. Со всеми было нормально.
- После 13-ти лет в России не хотели остаться там навсегда?
- Такая возможность была, для этого были все условия. Но я был окрыленный, потому что в Украине все менялось. Когда впервые поговорил с Вадимом Сысюком (вице-президентом Федерации хоккея Украины – авт.), понял, что есть смысл включаться в работу самому. Это он подтянул в украинский хоккей. Потом познакомился с Брезвиным, с Саламатиным. Я увидел этих людей, их серьезные намерения, и я был счастлив, что наконец появилась возможность навести порядок, что будет прогресс. Вот после этого в семье мы приняли решение вернуться в Киев.
- С Россией вас что-то связывает?
- Друзья (смеется).
- А недвижимость?
- Мне выделяли квартиры и в Питере, и в Москве. Но мы все продали и купили себе жилье в Киеве.
- Самым памятным в вашей карьере оказался последний сезон-2006/07 года, когда вы полноценно отыграли плей-офф в составе "магнитки" с тяжелой травмой?
- Он тоже. Но первый сезон, который я провел в России, в составе «Динамо», чемпионат-1995/96, всегда стоял особняком и для меня, и для моей супруги Марины. Мы приехали в Россию, были молоды. В Украине загнивали и получали копейки, а здесь меня пригласили на хорошие условия, мы сразу стали чемпионами, я мог себе позволить поехать куда угодно, купить практически все, что хочу. Но главное – был хоккей высокого уровня. В составе «Динамо» тогда выступали Евгений Набоков, Сергей Петренко, Максим Афиногенов, Александр Прокопьев, Владимир Воробьев. Многие из них играли или в НХЛ, или в сборной России. Тот же Алексей Трощинский, Евгений Грибко, Олег Ореховский, Юра Леонов – все игроки высокого класса.
То же касается и моего напарника, очень хорошего человека и защитника, Вити Глушенкова, светлая ему память. Когда приехал в Финляндию, он был для меня как батька-наставник, 33 года, здоровый, фактурный. У нас были хорошие отношения. Он меня многому научил, подсказал. Я ему очень благодарен.
- Тем не менее, украинцы держались вместе и в России, это при условии, что менталитет с россиянами якобы один…
- Конечно. Мы встречались, созванивались. Многие ребята играли в разных командах, но было единство и поддержка, делились какими-то событиями, старались друг другу что-то подсказать. Мы уважали друг друга. Люблю вспоминать историю, когда Андрей Срюбко выступал за ХК МВД. Я играл за «Сибирь». Когда наши команды встречались, получилась жесткая игра. Партнеры по команде говорили Срюбко, чтобы он успокоил Завальнюка. Он ответил отказом, дескать, со Славой разбирайтесь сами.
- Приходилось драться с украинцами?
- В России не дрался никогда. Может, существовало такое негласное правило, но не припомню, чтобы кто-то из украинцев дрался между собой во время матча.
- Это при условии, что в соколовской школе бывало всякое?
- Конечно! Когда были мальчишками, дрались по причине и без.
- Но одно дело бить или быть битыми в кулачном бою, совсем иное – на площадке, по-хоккейному. Мне в этом аспекте вспоминается дебютный матч сборной Украины в мировой элите, когда финны владели подавляющим преимуществом, но забивать начали лишь после того, как Климентьев открыл счет…
- Мы поиграли 3:1. Это был первый матч на таком уровне. Конечно, присутствовало волнение, хотя у нас были опытные игроки, а Саша Вьюхин хорошо отыграл в воротах. Там дело было в психологии, а не в мастерстве.
- Есть матчи, за которые вам стыдно? Мне кажется, к таковым относится поединок с Беларусью в 2006-м, когда Украина проиграла 1:9...
- К сожалению, вынужден с вами согласиться. На постсоветском пространстве, когда проиграли так разгромно белорусам, было очень стыдно. А еще – когда на Олимпиаде-2002, не пробившись в основной турнир, проиграли 2:9 Латвии. А ведь в Солт-Лейк-Сити мы играли в самом деле хорошо, обыграли швейцарцев. Все тогда решил поединок с белорусами. Неоднозначный матч получился. Совершенно непонятная шайба от Микульчика, много не использованных моментов, может, не хватило везения. В общем, они нас 1:0 обыграли. И вот после всего этого мы спустили шины и крупно уступили Латвии.
- Почему так получалось? Была тяжелая ночь?
- Тяжелой ночи не было. Нам было по силам сыграть лучше, обыграть белорусов и выйти дальше. Но когда этого не произошло, все немного опустошились. Может, Латвия настраивалась по-другому, но у нас полкоманды решило, что раз не попали в восьмерку, нет смысла играть дальше. В любом случае, на Олимпиаде-2002 у нас была самая сильная команда за всю историю украинского хоккея – Варламов, Поникаровский, Чибирев, Христич, Федотенко, Ширяев… Разве что Саши Годынюка не хватало, закончившего к тому моменту карьеру из-за травмы.
- Существует мнение, что тренеры ошиблись, включив в заявку некоторых «американцев» вместо выступавших в Европе хоккеистов…
- Эти разговоры не закончатся никогда, у каждого разный взгляд. Но я удивляюсь, кто был лишним?
- Как пример называлась фамилия Серова...
- Влад нормально тогда играл, работящий, оборонительного плана форвард. Впрочем, возможно, тогда и были игроки сильнее него. Сейчас об этом судить трудно.
- Вообще, хоккейная дружба – что это?
- В двух словах не скажешь. Сейчас, в этой среде, возможно, что-то уже поменялось. Но раньше, если ты играл в хоккей, у тебя жизнь была совсем другая. Когда вышел их хоккея, первый год-два у меня было впечатление, что жил на луне и упал на землю. Вот как черный телефон, а мне говорят, дескать, он не черный, а с белым оттенком. Мне были тяжелы эти вещи.
- Не боитесь, что сейчас, занявшись функционерской работой, запятнаете те хорошие отношения?
- Если к своей работе относится честно, то бояться нечего. Если кто-то юлит, то, конечно, происходит конфликт. Но если точки над «і» расставлены изначально, даже если происходят недомолвки, нормальные мужики могут сесть и обсудить на прямоту. Как пример могу привести интервью Фетисова. Они с Быковым всегда были приятелями, но потом произошел какой-то конфликт. Они созвонились, сели, переговорили, все острые моменты затронули, договорились и дальше остались такими же друзьями. Потому что они люди из мужского вида спорта.
У нормальных, порядочных мужиков бывают разные взгляды на вещи. Можно сколько угодно ругать Сеуканда, есть его противники и сторонники. Когда мы вместе работали, со многим я был не согласен, но уважаю Александра Юрьевича за то, что он мужик, что говорит правду в лицо. Можно соглашаться или нет с его методикой работы, с направлением, но за то, что он фанат хоккея, что предан хоккею, живет хоккеем, отдает ему всего себя, за это Сеуканда можно только уважать. Я никогда не видел, чтобы он лукавил, он всегда был честен. Собственно, когда ты честен и искренен, бояться испорченных отношений с порядочными людьми не стоит.