Донбасс: бабло, стволы, бухло и власть

49,3 т.
Донбасс: бабло, стволы, бухло и власть

Лето-осень 2014. Донецк ч.1.

Видео дня

Буду потихоньку описывать лето-осень в оккупации.

Вместе с колонной из Славянска, к нам приехал Многоликий Бог Пи*дец…

Иногда это был местный маргинал с синюшным е*ли*ем и в робе какой-то замыганной, но с ДыРовской нашивкой, а следовательно большой человек.

Иногда - бородатый чеченец, умеющий по-русски процентов на 5-10, и не знающий, что существуют общественные уборные. Но су*а гордый и су*а непобедимый в городе баб, стариков и детей.

Иногда это был казачок с кудрявым козлом на голове.

Чёт мне кажется, когда природа казачка создала, она потом ушла в запой и руки себе отгрызла. Мерзее твари я не знаю. Какая-то квинтэссенция монументальных понтов, вакуумной тупости и тотальной уверенности в своей правоте, даже если он ничего не сказал.

Не мог патамушта сказать он ничего. Блевать патамушта изволил, нажравшись в сопли отжатым где-то односолодовым вискарём.

Иногда это был бывший гопник. Узколобый, мутноглазый и придуравошный гопничек, выполненный в стиле классик. Орки покрупнее дали ему аж целый автомат, а это +10 к нев*ебе*ности палюбому.

И несёт он эту железную нев*ебен*ость так плюгаво и утырошно, как тётя первый раз каблуки.

А иногда это был твой бывший приятель. У которого всё по жизни не ладилось, всё раскорячку. Ни работы толком, ни хаты, только денег занимать бегал и пожрать. Потом бабу себе завёл, снова. Она официанткой впахивала, а он был мачо с любой из сторон. Пригодился и этот Пи*децу.

А иногда это был твой бывший друг.

Нормальный пацик из Моспино. Не дурак, не алкаш, семья у него, доча. Просто закончилась работа. Просто надо было кормить семью. И простой выбор- убивать. Своих бывших друзей. У которых прятал свою семью, когда в Моспино случился замес. И который когда-то сказал мне, сжимая плечи, что я - друг навсегда и не взирая.

Я помню, Олеже. У меня хороший винчестер. А ты оказался пи*дюк.

Им всем, адептам нового бога, им было норм. Бабло, стволы, бухло, власть и вот это вот всё.

А мы пытались кто жить, кто выжить.

Пытались жить районы, где стартовало. Выживали те, куда прилетало.

Каждый день я смотрела из окна на волшебное местечко между двух старых террикончиков, откуда раз*ебы*али Гладковку и Бакины.

Чтобы написать потом про дрг на мусоровозах. Потому что миномётный долёт не совпадал по расстоянию с ближайшими укропами от слова никак. А мину-то уже по ящику показали.

А твой ватный сосед, смотревший туда же, поднял челюсть на место, резко выздоровел мозгами и свалил в Днепр.

А иногда ты встречала во дворах центра съемочные группы и сразу четко понимала: где-то рядом ё*нет. Рядом, но не здесь. Ё*нет, но не сильно. Надо стоять с ними пока не ё*нет. Любой бы понял.

Гастроном Москва, молодой мужчина в белой рубашке и серых брюках. У него ещё был слабый пульс, когда начали съёмку.

А потом закончилась вода. Совсем. Разбили насосную, чинить невозможно. В оккупации это означало, что за два-три часа разметут ВСЮ воду из супермаркетов, а через день - из любых маленьких магазинчиков, ларьков, заправок. Всё. Бог Пи*дец - он такой. Шустрый.

У меня был запас, 6 по 6. И я могла обойтись без унитаза, частный дом, лопата, все дела. А люди в многоквартирниках начали ехать крышей. Очень быстро.

Мы настолько не автономны в своих этих мегаполисах…У вуйка в горах есть корова, есть ручей и есть дрова, он выживет. А у нас только беспечная уверенность в гомеостазе.

Потом приезжал на велике сосредоточенный Розанов и рассказывал, как его на Мотеле опять мордой в асфальт положили. Каждый день кладут. Наводчиков ищут и бабло в карманах. Розанов заставлял меня жрать еду, потому что мне как-то не жралось вообще тем летом.

Сидели мы с ним вдвоём, ели мясо, пили что-то. И больше позвать было некого. Во всём Донецке стались мы вдвоём и Пи*дец.

Город стал беззвучным и пустым. Как гроб без трупа.

Ничто не шумело и люди исчезли, словно резинкой вытерли с листа.

Вот был проспект Мира, магистраль центровая, х*ен перейдёшь через неё, а сейчас – пустырь, вниз до Кальмиуса, вид на город и никого нет.

Я шла прямо по проспекту, вдоль, по горячему волнистому от гусениц асфальту. Не было разрухи, не было воронок. Но чет именно так я представляю себе постапокалипсис - всё как и было, но всё совершенно нет так.

А вдалеке беспрестанно бахал ДАП. Низкий, глухой звук. Когда живёшь на войне - дёргаешься от резких звуков, автоматически выискиваешь глазами куда падать. Но правда в том, что ты вряд ли успеешь услышать свою смерть.

А эту смерть ты слышала, слушала. Долго. Под этот тошный звук в ДАПе умирали чьи-то мужья.

Мысль неслась стремительным домкратом, х*р удержишь, и уже твой конкретный муж где-то там лежал серый от пыли, лицом вниз. Вот ровно так, как он обычно спал, в позе кальмара, мордой в подушке, растопырив локти.

Ты обзывала сама себя дурой при*и*де*ной и сваливала в сторону с этого проспекта, из этого постапокалипсиса, и шла на заправку. Там были люди.

disclaimer_icon
Важно: мнение редакции может отличаться от авторского. Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов, но стремится публиковать различные точки зрения. Детальнее о редакционной политике OBOZREVATEL поссылке...