Блог | ДТП с Ефремовым: неужели рядом не нашлось ни одного друга?

Терпеть не могу массовую травлю, поэтому просто расскажу две истории из жизни.

***

Девять лет назад моего близкого человека, молодую, красивую, жизнерадостную девушку, на пешеходном переходе на огромной скорости сбил джип. Долгая кома. Страшная черепно-мозговая травма. Множественные переломы конечностей. Живого места не было. Врачи отводили меня в сторону, чтобы мать не услышала, и шёпотом говорили: "Готовьте к худшему". Но делали всё возможное и невозможное, собирали по частям. И – невероятно – собрали.

Потом – десятки операций. Заново учили ходить. Возвращали память и зрение. Последнее полноценно так и не вернулось, и не вернётся уже никогда. При любых погодных изменениях – адские боли, прибивает к постели, из которой физически невозможно встать неделю, две, три.

Водитель оказался из приближённых. Он остался на свободе. Кажется, он даже не был лишён прав.

***

Один известный публичный человек, назовём его N., обаятельный алкоголик, эрудит, душа любой компании и любимец либеральной интеллигенции (кажется, это так называется) долгое время ходил в одно и то же кафе в центре Москвы, где напивался до полусмерти. Вёл он себя при этом отвратительно: мог схватить за зад проходящую мимо незнакомую женщину, позвать через весь зал матом официанта, и прочее. Сказать, что всё это сходило ему с рук – мало. Это всячески поощрялось. Охрана, в каком бы состоянии N. ни прибыл, сажала его на лучшее место (кажется, это место вообще держали специально для него – даже когда в кафе был переаншлаг). "Как, вы не знакомы? Это же N., милейший балагур, он же в шутку", – объясняли мужчины своим спутницам, схваченным за задницу и не оценившим юмора. Официантки улыбались и обслуживали. Ходили, правда, слухи, что придя домой на рогах N. вообще мог поколотить жену – но то такое, с кем на Руси не бывает…

И вот как-то в один из вечеров приятель N., один из тех, кто часто сидел с ним за большим столом, не понял сатиры и попытался балагура осадить. В ответ был весело и, как всегда, очень изящно послан нах*й, под хохот собравшихся. Обычно после этого N. поднимал очередную рюмку и пил с обиженным на брудершафт. Но в тот вечер что-то пошло не так. Приятель попросил милейшего балагура отойти с ним в туалет и навалял ему там таких капитальных п*здюлей, что после этого N., когда они с приятелем снова приходили в кафе, хоть и бухал, как прежде, но вёл себя при этом, как аспирантка института благородных девиц.

Жаль, что у человека, которого сейчас одни травят в хвост, а другие – жалеют в гриву, не нашлось рядом такого друга. А ведь друзей у него – судя по количеству тех, кто в гриву – было на целый товарный состав.