Видео дня
Фомін: Луценка мають виправдати
Адвоката Юрія Луценка - Ігоря Фоміна «Обозреватель» перехопив рано вранці 27 січня – перед зустріччю Фоміна з дружиною Луценка Іриною. Фомін дуже поспішав – нам вдалося поспілкуватися буквально хвилин п'ятнадцять. Сказавши головну новину (про те, що досудове слідство у справі його підзахисного завершено), Фомін повідомив, що мусить швидко переговорити з пані Іриною та їхати до Генеральної прокуратури, адже починається процес ознайомлення з матеріалами кримінальної справи.
В ідеалі, обвинувачений та його адвокат знайомляться з томами справи разом. Але це тільки в ідеалі. В наших реаліях Луценко, скоріше за все, читатиме справу в камері, а його захисник робитиме це в своєму офісі. Надалі адвокат пообіцяв тримати нас в курсі всіх новин, а поки що нам вдалося дізнатися про наступне (розмова з Фоміним відбувалась російською мовою).
- Господин Фомин, правда ли то, что в деле Луценко появился еще один эпизод? И правда ли то, что сыну Луценко инкриминируют угрозы следователю?
- Да, есть третий эпизод, и более того, все эпизоды объединены в единое дело, следствие по которому закончено. То есть фактически сегодня мы уже должны начать ознакомление с этим уголовным делом.
- Можно подробнее об этом последнем эпизоде?
- Речь идет об аренде дворца «Украина», которая имела место в 2008-2009 годах, инкриминируется превышение служебных полномочий – часть вторая статьи 365 УК Украины. Все эпизоды объединены в одно уголовное дело. Предъявлено общее обвинение по статье 191, часть 5 – «присвоение государственных средств» (эпизод с водителем), и статья 365 – «превышение полномочий» (предоставление родителю квартиры и празднование Дня милиции в «Украине»).
- Итак, следствие окончено; следующий етап – суд?
- Да, нам предложили начать ознакомление с материалами уголовных дел, а затем будет суд.
- А как насчет эпизода с отравлением Ющенко?
- Я же говорю вам, что все объединено в одно дело.
- Но как можно перемиксовать растрату бюджетных средств и незаконную якобы слежку за лицом, которое фигурирует в деле об отравлении Ющенко?
- Есть человек, которому предъявлены определенные обвинения. Их все и объединили в одно дело.
- Нет, простите, я все же не понимаю: каким боком отравление Ющенко причастно к банкетам во дворце «Украина»? И как их можно рассматривать в одном винегрете?
- Если вас интересует моя точка зрения, то сейчас ищут любые нарушения в действиях Юрия Витальевича, эти нарушения квалифицируют как преступления и предъявляют ему обвинения.
- Но «винегрет» в принципе возможен?
- Да. Можно объединять дела по одному подсудимому. Закон это не запрещает, если это не вредит качеству следствия.
- Сколько времени отводится на ознакомление с делом?
- Законом это не установлено, установлено иное: никто не вправе препятствовать ознакомлению обвиняемого с материалами дела. Юрий Витальевич будет знакомиться столько времени, сколько будет нужно.
- Но затягивать с этим он ведь не заинтересован? Или заинтересован?
- Понимаете, ознакомление с материалами дела – это не просто их чтение. Их нужно читать и анализировать с карандашом в руке. Поэтому у обвинения и защиты тут разные задачи и разная стратегия. Нам спешить некуда. Я должен на суд прийти полностью готовым. Мне нужно проаналазировать, какие экспертизы проведены и так далее. Я всегда провожу свое собственное расследование.
- Сколько томов в деле?
- Оно существенно увеличилось. Доросло примерно до 50-ти томов. И, поскольку мы изучаем его с ручкой и тетрадкой – ведь к Юрию Витальевичу в СИЗО фотоаппарат не принесешь – боюсь, что все это будет очень не быстро.
- Кстати, вы попадаете к вашему подзащитному беспрепятственно?
- Беспрепятственно. У меня есть постоянный допуск.
- А то, что к Луценко не допустили народных депутатов – это правильно?
- Мне тут сложно давать оценку. Честно говоря, я не вникал в то, позволяют ли им это их полномочия.
- А родные Луценко его навещают?
- Нет. На стадии предварительного следствия такая возможность исключена. Свидания с родственниками возможны только с разрешения следователя, а он такого разрешения не давал.
- А супруга Луценко обращалась с подобной просьбой?
- Точно вам сказать не могу.
- Чем занимается ваш подзащитный, кроме, само собой разумеется, юридических процедур?
- Книги ему передавать запретили, но прессу он читает. Ему также передают выписки из Интернета. По-моему, в камере даже телевизор есть. Так что они имеют возможность его смотреть, анализировать происходящее…
- Кто это «они»? У Луценко есть сокамерники?
- Есть. Один – работник прокуратуры, один – работник милиции.
- Люди адекватные? Проблем не создают?
- Он не жаловался. Думаю, что с этим все в порядке.
- А как здоровье Луценко?
- Нормально. Он готов отстаивать свои права.
- То есть нельзя сказать, что ему созданы невыносимые условия?
- Нельзя. Насколько вообще разговор о пристойных условиях применим к Лукьяновскому СИЗО.
- Это ведь очень старая тюрма, построенная частично при Екатерине Второй. Говорят, что в «древних» ее частях, мягко говоря, совсем не комфортно. Существуют ли там камеры смертников и правда ли то, что в одной из них сидит Луценко?
- Конечно, существуют. Есть общие камеры – на 20-30 человек. А камеры смертников – маленькие, вот в одной из таких камер и находится Юрий Витальевич.
- Это создает психологический дискомфорт?
- Ну, если в этой камере столько людей ожидали смерти, то, это, очевидно, не может не влиять с точки зрения энергетики. Но Юрий Витальевич – достаточно сильный человек, он справляется с ситуацией.
- А что за историю поведала на днях Юлия Владимировна, когда рассказала, что слышала в ГПУ, как в соседнем помещении кричал Луценко? В ее словах был очевидный намек на пытки, но ГПУ все опровергает…
- Кричал, когда узнал, что в прокуратуру вызывают его сына. Это вызвало естественное возмущение.
- Кстати, о сыне я спросила в самом начале интервью. Вы не ответили. Так что с сыном?
- Я знаю только то, что он давал объяснения в прокуратуре после событий в Апелляционном суде, которые там имели место. То есть после того, как Апелляционный суд оставил в силе решение об аресте. Сын Юрия Витальевича отреагировал на это решение, что вызвало обиду следователя. Сейчас он дает пояснения. Ни о каком уголовном деле мне ничего неизвестно. Естественно, у Юрия Витальевича это вызвало возмущение: мало того, что он сам находится за решеткой по надуманному обвинению, так еще и члены его семьи должны страдать.
- Какова интенсивность и частота его допросов?
- Очень высокая. А как может быть иначе, если в течение одного дня прокуратура открывает новое дело, проводит следствие и заканчивает его? В «обычных» делах это тянется месяцами или больше. Куда они спешат – непонятно.
- Спешат, видимо, в суд. К слову,: каков ваш прогноз? Чем закончится дело Луценко?
- Мой прогноз как адвоката? Луценко должны оправдать. А там – посмотрим. Адвокаты тоже народ суеверный. Во всяком случае, мы будем делать все, что в наших силах, чтобы добиться оправдательного приговора.
- Зачем Луценко обжалует свой арест в Европейском суде? По-моему, пока Европейский суд дойдет до этого дела, ваш подзащитный будет уже либо на воле, либо осужден. В последнем случае обжаловать нужно будет не арест, а приговор.
- Мы обжалуем не только арест как меру пресечения, мы также обратились с ходатайством рассмотреть это дело поскорее. Иначе, действительно, пройдет года четыре. Учитывая положение дел в Украине, к нам могут прислушаться. Мы поднимаем перед Европейским судом два вопроса: незаконность ареста и нарушение права на защиту.
- Но вы же сказали, что со своим адвокатом Луценко общается беспрепятственно. Или нарушение права на защиту следует понимать шире?
- Ну конечно. Человек имеет право не только на адвоката, но и на ознакомление с уголовным делом вместе с адвокатом. Имеет право давать или не давать показания. Это целый перечень прав.
- Вы будете знакомиться с уголовным делом вместе или порознь?
- Сегодня мы будем это обсуждать. Я еду в Генеральную прокуратуру, и процедуру мы там определим. Скорее всего, порознь, потому что у меня еще дело Корнейчука.
- И дело Данилишина. Как вы успеваете защищать всех экс-министров Тимошенко?
- Дело Данилишина я считаю законченным. Не думаю, что в ближайшее время у меня будет необходимость с ним работать.
- Блок Тимошенко обижен на Савика Шустера за то, что вам не дали высказаться по делу Данилишина на одной из последних программ. Вы тоже в претензии?
- Адвокат не имеет права обижаться. Но на самом деле я был возмущен тем, что произошло. Потому что я – единственный человек, который может встать на защиту Данилишина. Я работал по его делу в том числе и в Чехии, с чешским адвокатом, и ехал на эту программу с целью осветить все это дело… Вместо этого мы услышали массу инсинуаций политического толка. А у меня, между тем, по данному делу нет проблем с тайной следствия – меня Генеральная прокуратура не допустила участвовать в нем в качестве защитника.
- Так скажите «Обозревателю» то, что вы не смогли сказать Шустеру. Хотя бы несколько слов, учитывая цейтнот.
- Суть в том, что то, что инкриминируют Данилишину, не может быть составом преступления. Вы слышали, что сейчас фигурируют разные цифры – тот ущерб, который он якобы нанес государству. То 14 миллионов гривен, то 4 миллиона гривен, то 2 миллиона, то миллион двести… Почему они разные? Да потому, что высосаны из пальца. Первый эпизод, который ему инкриминируют, это так называемый эпизод с Министерством обороны.
То есть когда Министерство обороны подготовило соответствующие документы и обратилось с ними в Министерство экономики с просьбой дать разрешение на закупку нефтепродуктов. Министерство дало такое разрешение, а подписал «лист согласования» министр экономики. Тут важно, по-моему, понимать, что министр экономики не мог иметь в этом деле никакой корысти. И что ответственность несет закупщик. Если я покупаю эти нефтепродукты слишком дорого (с точки зрения прокуратуры), то, наверное, привлекать к ответственности нужно того, кто закупает продукт. Более того, «лист согласования», подписанный Данилишиным, не являлся согласованием цены. Он не мог совершить то, в чем его обвиняют, даже если бы захотел.
- Всеми этими доводами и прониклась прокуратура Чехии, отказывая Украине в экстрадиции? Или в такие детали никто не вникал?
- Мы предоставляли Чешской Республике все документы, которые свидетельствуют о невиновности Данилишина. Они проверяли обоснованость представленного обвинения, возможность получения справедливого суда, наличие права на защиту. В письме Генеральной прокуратуры к Чехии было написано, что прокуратура гарантирует Чешской Республике право на защиту и так далее, и так далее. А я собрал все те бумажки из ГПУ, которыми мне отказывали в участии в деле, и предоставил их чешскому суду. В результате там пришли к выводу, что господина Данилишина преследуют за его деятельность члена Кабинета министров, то есть имеет место политическое преследование. Таким образом суд и предоставил ему политическое убежище.
- А он, в свою очередь, готов от него отказаться? СМИ писали, что Данилишин планирует вернуться в Украину…
- Он не собирается возвращаться. Но он уверен в своей невиновности и готов доказывать это в украинском суде. Но сможет это сделать только тогда, когда будет уверен, что его станут слушать.
- Возвращаясь к Луценко, я хотела бы спросить, удовлетворен ли он уровнем поддержки, которую ему оказывают политические соратники, в частности, Юлия Тимошенко?
- Мы не обсуждали такие моменты, но сам факт поддержки его простыми людьми и политическими фигурами уровня Тимошенко многое для него означает. Он знает, что он не один и не будет брошен на произвол судьбы.
- Существует ли реальная угроза его жизни?
- Нет, не думаю. Единственная угроза – угроза несправедливого приговора.
- А его супруга что об этом думает? Собственно, это из ее уст звучало опасение, что жизни Луценко может что-то угрожать.
- Давайте у супруги вы об этом и спросите.
- Круг ваших подопечных может еще расшириться? Кто следующим может оказаться в Лукьяновском СИЗО из чиновников подобного ранга?
- Вы такие вопросы задаете… Я работаю в рамках тех уголовных дел, где я осуществляю защиту. И могу говорить о том, что знаю досконально. Что касается политики, то вы найдете массу людей, которые с удовольствием поделятся с вами своими мыслями по этому поводу.