Экс-директор ЧАЭС Александр Смышляев: «Меня уволили… с «политической» формулировкой»

— Александр Евгеньевич, чем же вызвана ваша отставка?

— Чернобыльская станция сейчас находится на стадии переподчинения от Министерства топлива и энергетики Министерству по чрезвычайным ситуациям, которое и захотело поменять директора ЧАЭС. Меня отстранили от выполнения своих обязанностей совершенно безосновательно и незаконно…

— Почему вы так считаете?

— Меня уволили якобы по состоянию здоровья, «забыв» согласовать это решение с профсоюзной организацией ЧАЭС. Более того, в этом году я не получил ни одного больничного листа.

— Какой же «диагноз» вам поставили?

— В 2003 году я пережил небольшой инсульт. Но тогда никто мне не запрещал работать ни на Хмельницкой, ни на Чернобыльской станциях. А теперь, когда уже прошло целых два года, об этом недуге вдруг вспомнили.

— Видать, опасаются за «здоровье» не только директора, но и самой станции…

— Да нет. На станции все нормально. Никаких нарушений у нас нет. Все необходимые работы выполняли собственными силами, экономили госбюджетные деньги. В первом полугодии успешно выкрутились из ситуации, связанной с большой кредиторской задолженностью. Вплотную занялись сложными работами, которые персонал ЧАЭС раньше не выполнял. Устранили все недостатки по сухому хранению ядерного топлива. Решили проблему, вызванную строительством завода по переработке жидких радиоактивных отходов…

— Наверное, вы с новым министром характерами не сошлись?

— Да кто знает. В прошлую среду (10 августа) я был на приеме у министра по чрезвычайным ситуациям. Мы великолепно побеседовали. Мне тогда казалось, что все будет хорошо.

— Выходит, он по-дружески пожал руку и… подписал приказ о вашем увольнении?

— К сожалению, так. О своем увольнении я узнал уже на следующий день после встречи с министром Давидом Жвания.

— Вы с ним давно знакомы?

— Еще с весны, когда Жвания только-только стал министром. Тогда он сам предложил мне оставаться на занимаемой должности. И пока я занимался вопросами передачи ЧАЭС в МЧС, все было нормально. А как только были подготовлены необходимые акты, я стал не нужен…

— Какой же вы по счету «снятый» директор?

— Восьмой. Первым был Брюханов, который работал до чернобыльской аварии. Вторым — Поздышев, третьим — Уманец, четвертым — Сорокин, пятым — Парашин… Столь частые смены директоров были вызваны отсутствием необходимых работ по повышению ядерной безопасности, что привело к преждевременной остановке энергоблоков. После прекращения работы ЧАЭС поменяли еще двух директоров.

— А вы чем «проштрафились»?

— Министр МЧС сказал, что по моей работе у него претензий нет. Поэтому я был уволен не только по состоянию здоровья, но и «в связи со сложившейся политической ситуацией». Что это за «ситуация», я до сих пор не знаю.

— Сколько же вы проработали на ЧАЭС?

— Чуть больше года — с 1 июля 2004 года до 11 августа 2005-го…

— И все же: в чем вы видите главную причину своей отставки?

— Думаю, что меня уволили из-за денег. Кому-то очень важно получить безраздельный контроль над теми огромными финансовыми средствами, которые должны быть направлены на закрытие ЧАЭС.

— Можете хотя бы приблизительно назвать эту «чернобыльскую» сумму?

— Около полумиллиарда долларов! Большая часть этих денег будет предназначена для сооружения нового «саркофага».

— Говорят, что эти деньги могут очень быстро «разойтись», поскольку судьбой станции занимаются одни и те же подрядчики?

— Увы! Это одна из насущных проблем: за «атомными» деньгами нужно следить не меньше, чем за самой атомной станцией. Рациональное распределение столь огромной суммы требует очень жесткого контроля. И скажу без лишнего хвастовства: при моем руководстве такой контроль был гарантирован.

— А что вам известно о новом директоре ЧАЭС Игоре Грамоткине?

— Он работал на Чернобыльской станции с 1988 по 1995 год. Был начальником смены реакторного цеха. То есть с атомной энергетикой он знаком. Но, к сожалению, опыта управления станцией у него, скажем так, недостаточно. На новую должность он пришел с Запорожской АЭС, где занимался вопросами снабжения…

— Как, по-вашему, такой «опыт» может отразиться на самой Чернобыльской станции?

— От несчастных случаев никто не застрахован. Самое главное — новому руководству нужно осознать меру своей ответственности, проявить высокую требовательность и, разумеется, показать хорошие знания по технологии работы атомной станции. Перед обслуживающим персоналом стоит архисложная задача — подготовить объект «Укрытие» к строительству нового «саркофага». Этим должны заниматься очень подготовленные специалисты-атомщики и строители.

— Сколько же эта станция еще будет представлять опасность?

— По меньшей мере, лет десять. Пока не будет решен вопрос с новым «саркофагом».

— Правда ли, что во многих местах старого «саркофага» обнаружено немало смещений и трещин величиной 5-20 сантиметров?

— Наличие трещин и смещений не является новой чернобыльской угрозой. Радиацию «саркофаг» не пропускает. По своей конструкции он сделан так, чтобы никакие сварочные работы на нем не производились. Разумеется, мы будем делать все возможное, чтобы новый «саркофаг» был более герметичный и не допускал радиоактивного выброса в воздух.

— Как же вы будете это делать, если вас уже уволили?

— Думаю, что я еще попытаюсь побороться. Ведь я не снимаю с себя ответственности за дальнейшую судьбу станции. Сложность и ответственность всех процессов заключается в том, что мы не можем пока полностью завершить работы на трех энергоблоках: на них ведь до сих пор находится большое количество ядерного топлива.

— Почему?

— Дело в том, что завод по сухому хранению ядерного топлива не был вовремя достроен. Это произошло по причине, указанной французской фирмой «Фраматом»: украинские специалисты дали ей неправильные исходные данные по топливу. Однако мы в этой системе разобрались полностью, устранив в течение года все технические и технологические ошибки. Строительство завода начнется после того, как по требованию Европейского банка реконструкции и развития проведут аудит, определят соответствующие затраты и техническую состоятельность предложенного проекта. Кроме того, нужно решить также другие вопросы, связанные и с подготовкой к эксплуатации построенного завода по жидким отходам, и со строительством завода по переработке твердых радиоактивных отходов. Этот завод строит немецкая фирма «Нукем». К сожалению, поставленные нами задачи не всегда выполняются. В первую очередь это касается тендерных работ, которые должны проводиться в установленные сроки. В октябре мы планируем провести с немцами очень серьезные переговоры, чтобы завод был введен в эксплуатацию не позже 2007 года…

— Какой вы видите дальнейшую судьбу ЧАЭС?

— Думаю, что в ближайшее время произойдет некоторое изменение структуры самой станции, поскольку после перехода в МЧС, она окажется в изоляции от остальных атомных станций Украины. Это приведет к тому, что ЧАЭС станет одним из «элементов» в управлении Администрации зоны отчуждения, которая, к сожалению, не готова ею управлять. К чему приведет такое «управление», догадаться не сложно.

Беседовал

Валентин КОВАЛЬСКИЙ

ДОСЬЕ «КР»

Чернобыльская АЭС уже не работает более пяти лет. Ее четвертый энергоблок был остановлен в результате аварии 26 апреля 1986 года, второй — 11 октября 1991 года в результате пожара в машинном зале (ядерное топливо было полностью выгружено в приреакторные бассейны). Энергоблок №1 был окончательно остановлен 30 ноября 1996 года и с тех пор находится (как и блок №2) в режиме снятия с эксплуатации. А 15 декабря 2000 года был остановлен третий энергоблок. Именно с этой даты ЧАЭС была окончательно закрыта. Однако состояние «саркофага» уже к середине 90-х годов обусловило позицию «большой семерки» о снятии ЧАЭС из эксплуатации и капитальном ремонте старого «саркофага», в котором до сих пор хранятся неконтролируемые высокоактивные ядерные отходы.