Война в Иране опережает график, ПВО Израиля сбивают до 20 ракет в день. Интервью с Шарпом

Военная операция Израиля и США против Ирана продолжается уже две недели. На нее было отведено 4-6 недель, но план по уничтожению иранских целей реализуется с опережением графика. В Центральном командовании довольны результатами и, по предварительным оценкам, осталось еще 1-3 недели войны, но только в том случае, если в войну не вступят другие страны, которые сегодня активно атакует Иран. Тогда ситуация кардинально изменится.

Поставлена точка в ядерной программе Ирана? К сожалению, нет – до тех пор, пока у властей есть желание ее реализовать, они могут возобновить работы с нуля. Задача смены власти в Иране путем проведения наземной операции на текущем этапе войны не ставится. Тем не менее при ослаблении режима иранский народ может получить негласную поддержку, чтобы сместить его.

Об этом в эксклюзивном интервью OBOZ.UA рассказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– Как вы оцениваете текущий этап войны Израиля и США против Ирана? Не считаете ли вы, что появились признаки того, что она может оказаться достаточно продолжительной и длиться месяцами?

– Указаний на несколько месяцев нет и в помине, однако нужно учитывать разные обстоятельства. Есть изначальный американо-израильский план, который предусматривал боевые действия, в основном сплошную воздушную операцию в течение четырех-шести недель. Цель в общих чертах - уничтожить военные и военно-производственные возможности Ирана, о которых известно и до которых можно дотянуться, в первую очередь, касающихся ракетного вооружения, беспилотников и так далее. И остаточные возможности по ядерной программе, которые известны, до которых можно дотянуться и добить.

Прошло почти две недели с начала операции. И в Израиле, и в Центральном командовании очень довольны результатами с точки зрения уничтожения иранских целей и действуют с опережением графика. Я сейчас не говорю о политике, ценах на нефть и прочем.

Иран – страна большая, банк целей очень большой, и воевать здесь еще, судя по планам, еще от недели до пары-тройки недель. Но многое упирается в политические решения. Президент Трамп может принять решение в любой момент, мы этого не можем предсказывать. А что касается возможностей растянуть войну на месяцы, то это произойдет, если будут приняты какие-то решения по наземным действиям, например, операция курдов, то есть поддержка курдов с воздуха в надежде, что это приведет к распространению восстания в Иране или чему-то еще. Пока этого не произошло и признаков мы не видим.

Может быть вариант номер два – если Соединенные Штаты и Израиль решают, что цели выполнены, что уничтожено все, что должно было быть уничтожено, что режим получил удар, и мы прекращаем боевые действия. Но если Иран продолжит, то в этом случае, естественно, стороны должны будут отреагировать и продолжить действия со своей стороны.

Кроме того, есть еще один момент. Новый иранский лидер Хаменеи Второй, не появившись на публике, передал свое первое сообщение для народа и окружающих. Если судить по нему, то Иран планирует активные действия, в том числе и против соседей.

Но это пока только слова. Не всегда слова идут вместе с делами. Если соседей, которые на данный момент склонны терпеть все что угодно, все же доведут до кондиции, и они решатся воевать, то это может привести к другим последствиям.

Те, кто начинают войну, имеют свои планы, но есть и вторая сторона. Поэтому могут быть ситуации, когда война продлится дольше. Пока идет более-менее исключительно воздушная операция, рамки которой не были четко зафиксированы, но предполагали 4-6 недель.

– Считаете ли вы, что благодаря ударам, которые были нанесены по Ирану, сегодня можно ставить крест на их ядерной программе? Или все не так однозначно?

– Крест на ядерной программе нельзя ставить никогда, пока есть желание ее возобновить. В 2025 году основа основ иранской ядерной программы была в буквальном смысле втоптана в пыль. От нее остались кое-какие мелочи, и по мелочам они что-то восстанавливали.

Например, Израиль уничтожил, как минимум, две лаборатории, в которых занимались не производством и не обогащением урана, а в которых велись исследования, связанные с конструированием ядерной бомбы. Их восстановили и продолжали в них деятельность, но их уничтожили сейчас.

То есть все упирается в желание Ирана. Если оно есть, то они могут пытаться восстановить разбомбленное быстрее либо делать это исподволь медленнее. Поэтому задача – максимально отдалять возможности Ирана от конечного результата.

По данным израильской разведки, даже в прошлом году ядерная программа Ирана была отброшена на годы назад. Основную ее составляющую иранцы особо не восстанавливали, потому что боялись, что по ним ударят снова. Но даже если уничтожить сто процентов в пыль, вплоть до последней скрепки в офисе секретарши в ядерной программе, все равно, если иранцы захотят, они могут начать все с нуля.

А на то, чтобы, начав с нуля, дойти до того результата, который был на момент атаки, уйдет, допустим, три года. Очень важно выиграть это время, но это не значит, что так удастся навеки лишить иранцев возможности восстановить ядерное производство. Навеки, всерьез и надолго было бы, если бы в Иране сменился режим, отказался от ядерной программы и работ в этом направлении. Но пока они не отказались, можно только отдалить результат на те или иные сроки. Даже если уничтожить все, что есть, это не будет означать, что уничтожена сама идея и будущие попытки.

– Президент Трамп поставил цель смены режима в Иране. Но насколько она достижима? Можно ли этого достичь благодаря только ударам с неба? Возможно, нужна также и наземная операция?

– Это ошибочное впечатление, что он поставил такую цель. По крайней мере, в американских официальных документах не сказано, что это является целью операции, которая будет проходить на протяжении 4-6 недель.

Есть желание, чтобы режим сменился. Важно это не путать. Цель – уничтожить объект, занять высоту, столицу, город и так далее. Режим хотят ослабить, и его ослабляют, но цели свергнуть режим ударами с воздуха нет. Это просто невозможно. Для этого должно произойти что-то на уровне чуда.

Милошевича свергло югославское общество после того, как ударами и другими действиями была ослаблена его власть. Саддама Хусейна свергли только в результате сухопутной операции, а до этого как его только ни трамбовали, какие только санкции ни вводили, были и повстанцы, и контроль курдов и все остальное. Но у него были свои верные силовики и поддержка четверти населения, ему этого хватало. То же самое у нынешней иранской власти.

Поэтому есть цель дестабилизировать по максимуму режим и выбить максимум его возможностей, в том числе его репрессивного аппарата, с тем, чтобы на фоне тяжелой экономической ситуации и санкций этому режиму пришлось столкнуться с большими проблемами со своим населением. Тогда, возможно, этому населению постараются помочь в негласном режиме, чтобы режим пал. Это то, что я это называю инвестициями в свержение режима, но это отнюдь не попытка свергнуть его прямым способом.

Да, сухопутная операция – это инструмент, но никто сейчас не собирается проводить масштабную сухопутную операцию. С политической точки зрения нет такого решения и нет таких сил даже в помине, которые могли бы эту операцию осуществить. Некому проводить сухопутную операцию, и о ней речь не идет. Я не имею в виду какие-нибудь локальные операции, например, по захвату острова или чего-нибудь в этом роде. Я имею в виду операцию по занятию Тегерана.

Этого нет и не будет. Создается максимум возможных условий для того, чтобы иранскому народу было легче. Получится – прекрасно, не получится в обозримой перспективе – жаль. Но с точки зрения Израиля главное – это ослабить иранские возможности, в частности ВПК, ракетные, беспилотные и так далее, чтобы у Ирана было меньше возможностей наносить Израилю ущерб, и чтобы к следующему раунду, который произойдет в случае низвержения режима, Израиль был готов лучше, а Иран был готов хуже и пребывал в бедственном состоянии.

– Как вы оцениваете ситуацию в Израиле, в частности противовоздушную оборону? Как сегодня страна справляется с атаками?

– Справляется очень хорошо, но идеально, стопроцентно не бывает, никогда не было и быть не могло. Тем более, что цели очень сложные – баллистические ракеты средней дальности. Ранее был случай, когда Иран в одном залпе выпустил 180 баллистических ракет средней дальности. В залпе, даже не за день! Но с тех пор ничего и близкого нет. Сейчас они запускают меньше 20 ракет баллистических ракет средней дальности в день.

В Израиле считали, что будет гораздо хуже. Есть три эпизода с гибелью гражданских, есть материальный ущерб, но в целом ПВО работает в рамках классических оптимистичных нормальных оценок, сбивает огромное количество ракет. Но это, конечно, нервы, ненормальное функционирование общества. Экономика работает в ограниченном режиме, школьники не учатся, нет крупных собраний, в футбол не играют. Естественно, идет война, и идет на севере Израиля. Это важный момент.

Хезболла вступила в войну, север Израиля подвергается ударам ракет малой дальности и беспилотников. Боевые действия идут на границе, Израиль наносит удары по Хезболле и по их объектам, а в перспективе маячит сухопутная операция против Хезболлы.

И после того, как будет закончена война с Ираном, основное внимание переключится на Хезболлу, и война продолжится. А пока она идет в активном режиме, и на севере Израиля из-за обстрелов ситуация тоже очень напряженная.

Не мне рассказывать украинцам, как это выглядит. Звучат сигналы тревоги, иногда ночь может быть спокойной, иногда нет. Сигналы тревоги могут быть несколько раз за ночь, причем такие, которыми пренебречь нельзя. Это не то, что слышится отдаленно. Это война, ситуация напряженная, но жизнь продолжается.