Родился Юрий Стоянов (1957), артист

Передача «Городок» давно стала одним из китов, на которых держится юмор в нашей неулыбчивой стране. Культовый персонаж — Юрий Стоянов, один из тех, кто поддерживает этого кита на плаву. Во многом благодаря ему юмористическая ось Одесса—Москва—Питер продолжает активно действовать!

- Юрий, скажи для начала, сколько у тебя детей?

- Прошу не делить - где чьи и кто от какого брака. Ведь можно быть биологическим отцом, а можно просто отцом. У меня 2 детей от первого брака и 2 от третьего. Младшей моей девочке, Катеньке, 5 лет, старшей 19, а от второго брака детей у меня не было.

- Ну как ты, питерец, чувствуешь себя в Москве?

- Я обожаю Москву, я же учился здесь. У меня друзья почти все в Москве, но, к сожалению, видимся мы с ними по-московски, то есть в кафе, в ресторанчиках. Правда, есть один человек, который обожает, чтобы только к нему приехали, - Тигран Кеосаян. Он ненавидит где-то пересекаться.

- Ну это армянское гостеприимство!

- Да, он всегда, когда придешь к нему, обязательно что-то готовит. Или его жена Алена. Какое-то время я Москву стал предпочитать Питеру. Мне нравилось, что в столице почти везде можно вкусно поесть. В Питере же прайс не играет вообще никакой роли, потому что этот город выше жратвы, хотя цены-то те же, что во многих московских ресторанах, только невкусно. Но в московской суете и со здешним отношением к деньгам я бы никогда не смог снять "Городок". Ведь эта программа получилась абсолютно антипродюсерская, мелодичная, почти ручная. Она получилась каким-то неправильным путем.

- Юр, а 16 лет для программы - не очень большой срок?

- У меня был период, когда я об этом задумывался, но это случилось значительно раньше, лет 7 назад. Тогда у нас возникло ощущение, что мы не очень понимаем, куда двигаться и зачем. Какая-то стагнация произошла. А потом появились авторы, и передача обрела второе дыхание. Вскоре я понял, что с "Городком" очень интересно стареть... Нет, лучше сказать - проживать жизнь. Она может быть подчинена не только интересам зрителя, прежде всего она интересна нам. По большому счету она вообще придумана для себя и про себя. И нам стало интересней жить вместе с "Городком" и стариться вместе с ним.

- Но телевидение - жестокая вещь, и, если что-то туда не вписывается, оно быстро все это выбрасывает.

- Можно быть очень узнаваемым человеком, можно быть очень популярным, уважаемым, но вот добиться того, чтобы тебя любили благодаря ТВ, - это самое-самое трудное. Я не хочу называть одного сверхмедийного ведущего с его легкоузнаваемой скороговоркой, с его роскошными часами, стилистами и всем остальным, который, безусловно, высокопрофессиональный человек... Но, мне кажется, он не понимает одной вещи: если завтра он уйдет, на Красной площади пикеты не появятся и "Останкино" не заблокируют зрители с криками: "Где ты, наш единственный?". А вот любви на телевидении добились не очень многие люди. Мне кажется, что нас - любят.

- Олейников для тебя кто?

- Илья для меня человек, благодаря которому полностью изменилась моя жизнь, и если бы не произошло этой встречи, то я не знаю, что бы со мной было. Конечно, он для меня партнер. Удивительный артист, с которым мне очень интересно быть в кадре. Наши отношения могут складываться по-разному, мы - 2 медведя, 16 лет живущие в одной берлоге. Но ты включаешь кассету и спрашиваешь себя трезво, в здравом уме: кто бы мог быть в этой конкретной истории, на этом месте, в этой паре с тобой рядом вместо него? И не находишь ответа, имея перед глазами массу роскошных актеров, каждый из которых в отдельности может быть лучше, чем Юрий Стоянов и Илья Олейников в своем деле. Илья - мой родственник в профессии.

- Юр, у тебя третий брак, но это ни о чем не говорит: постоянный ли ты, непостоянный. Это просто жизнь...

- Я Постоянов! Понимаешь, когда ты приходишь домой и сверху по лестнице бежит девочка, которой 5лет и которую зовут Катя, и когда все девочки выстраиваются в ряд для того, чтобы тебя поцеловать, когда ты видишь, что тебя действительно любят и для этого не надо играть, - ничего, кроме хорошего, быть не может. Менять можно только их жизнь в лучшую сторону, а не свою. Это очень серьезный выбор, к которому я долго шел. Я очень боюсь много и хорошо об этом рассказывать, потому что о любви и о Боге поменьше надо говорить, побольше думать.

(из интервью Александру Мельману)