Блог | Почему мы теряем культурный код

А ты, Господи!.. 

Второй день, как только открываю Facebook, чтобы посмотреть, Крым уже остров и что там нового в России творится, – а мне лезет, как тополиный пух в глаза, бред про какую-то психопатку, которая в детстве мучила кошек, а теперь весело рассказывает об этом в ток-шоу, и все в студии хохочут, и украинский народ это бурно обсуждает: да как же, мол, так можно, да почему же не вырезали из эфира, да это же нормализация насилия? – и еще куча мудрых слов из психологического ньюспика...

(Читаю я быстро, пролистать не успеваю, вот за что мне это?..)

Но, раз уж я это видела, то не могу не поделиться здесь своим ответом на вопрос, "почему не вырезали" – и почему вообще весь этот гной смог выплеснуться на экран, а следовательно, и в соцсети, да еще и спровоцировать дискуссию (!!!). Ответ очень прост: потому что у нас все еще настолько криво устроено знакомство с родной литературой, от школы до ВУЗа, что все помнят, сколько женщин убил в Петербурге студент Родион Раскольников с целью выяснить, тварь он дрожащая, или право имеет, – но практически никто не помнит истории другого убийцы, Чипки Варениченко из села Пески на Полтавщине, а зря: Мирный, правда, неизмеримо слабее психолог, чем Достоевский (его сильная сторона – панорама общества в динамике, это "социальные" романы), но как раз в "Волах" он сделал то блестяще точное, совершенно инновационное для своего времени наблюдение, которое затем криминальная психология ХХ в. заездит до банальности и включит в большинство тестов: Чипка в детстве ПОВЕСИЛ КОТА! (Плюс – это уже, чтобы у читателя не осталось никаких сомнений, – убил воробьев: "насладился" вкусом власти над чужими маленькими жизнями.)

И, представьте, никто из героев Мирного не смеялся: "Эх, какой маленький озорник!"... Отругали ребенка, отшлепали... Сельские рагули, что с них возьмешь...

А если серьезно – для меня весь смысл изучения Мирного в школе заключался в том, что у меня прочно и навсегда закрепилось в памяти: мучил кота (я думала о своем соседе, тоже подобном "шалуне") – через 20 лет стал бандитом! Так у 14-летнего запустился процесс распознавания "красных лампочек" (а это далеко не последняя из функций литературы – запустить его!).

И если бы тот несчастный кот, замученный Чипкой Варениченко, висел и покачивался на веревке в сознании тех двух хихикающих девчонок (а также режиссера, оператора, звукорежиссера и кто там у них еще ответственный за программу) – то мы бы все, будьте уверены, сейчас читали и обсуждали что-то поумнее. Эта насквозь деструктивная фигня от "Чипки Вареника в юбке" просто не прорвалась бы в эфир и не пожирала бы наше время.

Но для этого нужно, чтобы тот Чипка (и основные вехи его биографии) стали МЕМОМ. Чтобы мы знали свою классику так же, как знают свою в каждой стране мира, ведь в классике действительно заложена "программа выживания" именно этого, и ни одного другого народа, и ценят ее не за то, что она "лучшая в мире", – а за то, что она "о нас". ("Лучше всего служит для выживания этой группы", по определению Липинского).

А если этот "код" утрачен, и подменен чужими булгаковскими – так и будем неделями, месяцами и годами царапать глухую стену в поисках ответа на неразрешимый морально-этический вопрос: можно ли детям привязывать петарды к хвосту кошкам?..

Сложный вопрос, да. Без рюмки водки и томика Достоевского хрен разберешься... И вот это и называется, дорогие мои, – русификация: даже если вы всю эту муть будете изливать на прекрасном, жемчужном украинском. ...

Кстати, тот мой сосед, который мучил кошек, все-таки попал в тюрьму. Мирный был прав. Но кто же его слушает...