Татьяна Догилева об анорексии дочери: ее заново учили есть

Мало кому известно, что единственная дочь Тать­яны Догилевой в 17-летнем возрасте уехала из Москвы и стала жить самостоятельно. Сейчас Кате уже 21 год.

Она приехала навестить маму из США, где успела за это время окончить Американскую академию драматических искусств в Нью-Йорке, среди выпускников которой были Грейс Келли, Дэнни Де Вито, Энн Хэтауэй.

Татьяна и ее дочь Катя дали совместное интервью изданию "7 дней".

Оказалось, что из-за слабого здоровья дочери, Догилевой приходилось постоянно ограничивать девочку в еде. Но как только запреты были сняты, Катя стала набирать вес.

"Обозреватель" публикует выдержки из интервью Татьяны и Кати от первого лица.

Катя: Поскольку все детство я ничего не могла есть, то, безусловно, когда появилась возможность не ограничивать себя, я стала налегать на все вкусное. Когда родители пытались аккуратно намекнуть, что я позволяю себе лишнее, это были слезы и страшная обида. В результате я стала довольно плотной девочкой, но меня это вообще не тревожило, пока не начался подростковый возраст и я не услышала нелестные комментарии в свой адрес со стороны сверстников. В 13 лет я вступила в интернетсообщество, где вдохновлялась разными прекрасными фотографиями манекенщиц "до" и "после", которые выкладывались для мотивации. Я сделала то же самое. На какой-то здоровой диете сбросила 2—3 килограмма, разместила фотографии "до" и "после" в своем блоге".

И мы поехали с мамой отдыхать в Германию, где не пользовались Интернетом. А когда вернулись, я прочитала отзывы под своими фото и была шокирована оскорбительными комментариями. Возможно, таким образом эти люди самоутверждались, не понимая, какой стресс у меня, незнакомой им девушки, это вызовет. Это были очень жестокие слова, очень больные. И я снова начала худеть, теперь уже целенаправленно. Вступила в сообщества худеющих в Интернете, пробовала разные диеты. Вес уходил, и мне нравилось, как я выгляжу, мне стали говорить комплименты молодые люди старше меня. Меня это затянуло, и я поставила себе очередную цель — я буду очень худой, как Кейт Мосс, буду выделяться в толпе, и люди просто не смогут не обращать на меня внимание. Я сбросила вес до 40 килограммов, возможно, это не такая пугающая цифра, но при моей тяжелой кости — это очень мало. В 15 лет врачи поставили диагноз — вторая степень дистрофии.

Татьяна: Понимаете, анорексия­ — это же психическое заболевание. Проблема не в теле, а в голове. Никакие мольбы, уговоры, тем более ультиматумы в такой момент не действуют. У тебя опус­каются руки, ты понимаешь, что ничем не можешь помочь, пока она сама, своей головой не поймет, что дошла до грани... В нашем случае Кате хватило силы воли самой забить тревогу. Я находилась на гастролях, когда она попросила отца, чтобы он положил ее на месяц в Институт питания. Там ее элементарно заново учили правильно есть, с помощью специалистов, в первую очередь психологов.

Катя: Это был какой-то замкнутый круг. После анорексии началась булимия. Организм был истощен, и требовалась какая-то энергия, я начинала есть и не могла остановиться. И это очень страшно психологически, потому что все эти потерянные килограммы, от которых ты избавлялась, возвращаются — и ты начинаешь ненавидеть себя, свое тело. Дело не во внешности, наоборот, мне говорили, как я посвежела из-за набранного веса, а я просто не могла на себя смотреть, и это было невыносимо. В больницу я легла, чтобы все это закончилось. Не хочу умалять ничьих достоинств и никого обижать, но я искренне уверена, что мне помогли не сеансы психотерапевтов или физиотерапия, а возможность вырваться из этого безумного замкнутого круга, в котором я проживала каждый день. Я попала туда, где мне не нужно было ни о чем думать, ела больничную пищу, спала, приходила в себя и потихоньку выбиралась из того ада, в который попала по собственной воле.

— Сколько продлилось лечение? Из-за этого ведь пришлось пропускать школу?

Татьяна: В больнице Катя пробыла месяц. Понятно, что ей потом пришлось дополнительно заниматься, чтобы догнать своих одноклассников, но насчет этого я даже не переживала, с учебой у нее никогда не было проблем. Катин отец даже ругался на меня: "А почему ты, как все нормальные матери, не делаешь уроки со своей дочерью?" А зачем? Она сама прекрасно успевала, ей очень повезло с классной руководительницей и вообще с ребятами, которые учились вместе с ней. У них был гимназический, очень творческий класс. Я помню, какой трогательный последний звонок они сами подготовили. А вот про Катин выпускной лишний раз не хочется и вспоминать.

Наши дети предлагали отметить скромно, в спортивном зале или в каком-нибудь небольшом ресторане. Но родители из параллельного класса решили снять целый отель, заказать лимузины, называли какие-то неприличные суммы. Мы хотели отказаться, но меня начали стыдить: "Ты что, хочешь лишить дочь выпускного?" В итоге мы пошли все-таки туда, и я поняла, что родители устраивали праздник не для детей, а для себя, они друг перед другом распускали перья. А к детям приставили полицейских, чтобы те следили, как бы кто не напился. Я ушла домой раньше, чтобы не смотреть на это безумие. А то бы не выдержала, высказалась, и говорили бы потом: "А Догилева опять скандал устроила!".