"Ледниковый период" Шоу Ильи Авербуха Дворец спорта
Говорят, звездный час каждого большого спортсмена - золотое олимпийское мгновение. Спортивная судьба и судьба творческая нашего прославленного фигуриста Ильи Авербуха претендует на суждение альтернативное. В олимпийском Солт-Лейк-Сити всего один судейский голос повелел танцевальной супружеской паре - Ирине Лобачевой и Илье Авербуху - испытать лишь мгновение серебряное.
Но звездный час для Ильи все равно пробил, когда пять лет спустя страна, как некогда во времена триумфа нашего фигурного катания, приникла к телеэкранам, с азартом наблюдая за ледовым состязанием отечественных звезд конькового кинотеатрального проката.
Пришедшей осенью грянула вторая серия шоу, зрители которого оказались в «Ледниковом периоде». Однако поговорить все же хочется о самом создателе проекта - серебряном олимпийце, серебряном, бронзовом мировом и европейском чемпионе Илье Авербухе.
- Илья, так когда же все-таки вы испытали тот самый звездный час? Когда чуть-чуть не дотянулись до олимпийского «золота» или когда зажгли на льду наши киносценические звезды?
- Это разные вещи. Всегда, оглядываясь назад, когда сходит эмоциональное напряжение, думаешь: вот сейчас и есть то самое настоящее, а там - уже не то... «Серебро» Солт-Лейк-Сити на тот момент было нам дороже и «золота», и всего остального. Потому что мы подошли к олимпийскому сезону, ни разу не выиграв ни чемпионат мира, ни чемпионат Европы. Кроме того, у Иры была очень серьезная травма - мы многое пропустили. Конечно, мы ехали на Олимпиаду биться, прекрасно понимая, что наши соперники намного нас сильнее. Мы ехали не выигрывать, а показать все, на что способны. Таким настроением нам удалось сломить соперников. Но не удалось до конца сломить судей: четверо поставили нас на первое место и пять - на второе.
- Судьи «обнесли» вас «золотом» и на следующий год на чемпионате мира в Вашингтоне. Но не выше ли для вас ваш собственный суд, когда знаете, что все, что могли, сделали?
- К своим выступлениям всегда отношусь очень критично. Не могу смотреть на них по видео - никогда себе не нравлюсь. Поэтому стараюсь избегать слова «засудили». Наш вид спорта - субъективный. На судью способна повлиять масса нюансов: ему может не понравиться музыкальная композиция, может раздражать цвет костюма. Не говорю уже о политических пристрастиях.
- А не на льду - по жизни - вы привыкли оценивать поступки других, свои собственные?
- Никогда судить не пытаюсь, понимая сложность выбора. Стараюсь просто идти своей дорогой.
- А как вы попали на дорогу фигурную?
- Никакой оригинальности здесь не было. Как и многих детишек времен моего детства, мама, вдохновленная победами наших знаменитых фигуристов, отвела меня на стадион «Авангард» в Перове. После одного из занятий тренер выстроил всех в ряд и скомандовал: «Ты, ты и ты - выйдите из строя. Вы отчислены как бесперспективные». В этом числе оказался и я. Но мама в мою перспективу верила. И сама стала моим тренером на дворовой хоккейной «коробке».
- Мама имела какое-то отношение к спорту?
- Абсолютно никакого. Профессиональный микробиолог, она работала музыкальным педагогом в детском саду.
- Наверное, именно от мамы у вас такое глубокое чувство музыки, которое вы блестяще демонстрируете в своих работах?
- Да. Хотя я в музыкальной школе не учился. Более того, у меня проблемы со слухом, я абсолютно не умею петь. Но музыку чувствую, что называется, каждой клеточкой своего тела.
- По хоккейной «коробке» мама гоняла вас из-под палки?
- Конечно! Мне бы именно в хоккей погонять! Но авторитет мамы был настолько высок, что я беспрекословно ей подчинялся. И вот однажды к нам подошел мужчина (оказалось, что он был директором тренировочного катка в «Лужниках») и предложил меня туда отвести. Мама загорелась и отвела.
- А вскоре произошла ваша встреча с Ирой Лобачевой.
- Через некоторое время я попал в группу Натальи Дубинской, где тренировалась Ира. Как любые дети, мы много общались, но друг другу не нравились. В отличие от меня, далеко не прилежного, Ира отличалась большим трудолюбием, ее всегда ставили в пример. И меня это раздражало. Можно сказать, что между нами шла борьба противоположностей. В пару мы встали уже взрослыми, в группе Натальи Линичук. Правда, вначале у меня была другая партнерша - Марина Анисина, с которой мы дважды становились чемпионами мира среди юниоров. А с Ирой у нас стали развиваться отношения иного рода. Вскоре Наталья Линичук уговорила нас соединиться и на льду. Обычно у фигуристов это случается наоборот: они сначала катаются вместе, а потом решают вместе жить.
- Что было сложнее для вас: строить дуэт на льду или в семье?
- Все как-то переплелось: мы не сразу научились разделять дом и каток. Бывало, на льду вздорили из-за невымытой посуды, а дома - из-за невыполненного элемента. Но главное - строили свою семью самостоятельно, без родительской поддержки. Снимали квартиру, и, чтобы подработать на ее оплату, я занимался ночным извозом. Признаюсь, не без удовольствия. Руль - моя страсть, дорога меня успокаивает. Ненавижу сидеть на одном месте, обожаю путешествовать. Отсюда и родилась идея организовать большой тур ледового шоу по городам России, ближнего и дальнего зарубежья.
- О туре чуть позже. Вначале - о путешествии и жизни в Америке. Что дал вам восьмилетний американский опыт?
- В Америку мы уезжать не хотели, несмотря на то что там высадился мощный отечественный десант фигуристов, в котором были и наши тренеры Линичук с Карпоносовым. Но вскоре мы поняли, что без тренеров работать не сможем, и решились уехать за ними.
- Кстати, вы с вашими наставниками - редчайший в спорте пример верности друг другу.
- Действительно, с 18 лет весь наш спортивный путь мы прошли вместе.
- А почему так получается, что спортсмены частенько меняют тренеров, как перчатки?
- Ситуация - обычная, жизненная. Сначала тренера боготворишь, потом начинаешь считать, что знаешь все лучше его. Все хорошо, пока идут победы. Когда они заканчиваются, каждый тренер ищет проблему в спортсмене, и наоборот. Поэтому приходится что-то менять. И это всегда очень болезненно: ведь тренер фактически становится членом твоей семьи. Любой разрыв - для каждого глубокие переживания. С Натальей и Геннадием мы до сих пор сохранили добрые отношения и очень благодарны им за наши победы. Часто встречаемся, когда они приезжают из Америки, где по-прежнему живут.
- Так как же в Америке жилось и работалось вам?
- В бытовом плане жилось по-спартански. Вначале было общежитие при университете города Делавер, в Ледовом дворце которого мы тренировались. Наш маленький дом с маленькими комнатками мы называли «русским домом»: в нем жили многие наши спортсмены. Жили как в обычной общаге. На общую кухню бегали со своими кастрюльками. И хотя на льду были соперниками, дома общались по-семейному. Девчонки частенько нас гоняли за то, что не убирали за собой. Через три года, накопив «призовые», уже сняли собственное жилье и даже купили машину. А ведь вначале ездили на тренировки на велосипедах. И костюмы тоже шили из призовых, за свой счет. Только когда мы стали лидерами команды, дома нам стали помогать. Ну а тренировались «в нагрузку». Линичук и Карпоносов по контракту работали с американцами, за что имели право приглашать и российских учеников. График тренировок был тоже спартанский. Вторая тренировка, например, начиналась в половине двенадцатого ночи. Уже первый год в США стал для нас прорывом: с 15-го места чемпионата мира перескочили на 6-е. Вообще же Америке я благодарен. Потому что если бы не уехал, то закончил бы, наверное, тем, что стал хорошим бизнесменом, поскольку тренироваться дома тогда было просто невозможно.
- Почему же из Америки уехали?
- Я понял, что мой американский потолок - стать тренером, который будет работать не на результат, а на деньги. И я заскучал, не видя простора для реализации своих амбиций.
- Амбиции (в хорошем смысле) для спортсмена - качество необходимое. В чем конкретно они выражались у вас?
- В том, что я хотел иметь свое дело, выпускать свою продукцию. Что в итоге и получил.
- Но ведь однажды вы сказали: «Главная сила нашего фигурного катания - наши великие тренеры». Почему не захотели таким великим стать?
- Потому что не только великим, но тренером вообще нужно родиться. Нужен определенный склад психики, внутренний напор, способный повести за собой. И главное: такой человек должен уметь ждать, изо дня в день повторять одно и то же - в надежде на перспективный результат. А это не моя история. Результат мне нужен как можно быстрее. Мне необходимо движение, смена картинок - как в путешествии. Поэтому в ледовых проектах тренерству я уделял меньшее внимание. Главным для меня было творчество, импровизация, придумывание всех этих разноплановых номеров. Причем результат был мгновенным: сегодня придумали - завтра показали. Я снимаю шляпу перед нашими действительно великими тренерами и считаю, что Ира избрала себе очень сложную дорогу. На ней она полностью себя реализует, и, думаю, лет через 5-6 о ней заговорят.
- Почему вы определили именно такой срок?
- Ира хочет начать тренировать пару с нуля и довести ее до совершенства, на что такой срок и понадобится. А большинство наших молодых наставников ищет легкие пути: берут уже готовую пару и чуточку ее доводят. Ира открыла свою школу в подмосковном Новогорске. У нее уже есть филиалы: в Волгограде, Воронеже, Старом Осколе, Гомеле. Она подыскивает тренеров, которые едут туда работать, а сама курирует, проводит семинары, отсматривает детей. Все это очень сложно. Но я уверен, что это путь к возрождению нашего фигурного катания.
- Получается, что каждый из вас ведет его к возрождению разными путями. Ваши «Звезды на льду» «зажгли» настоящий фигурный бум. Но не скоротечный ли это эффект? Ну, раскупили мамаши все коньки - в надежде, что их чада научатся кататься, как Башаров, или даже одолеют спортивный Олимп, как Татьяна Навка (ФОТО). Но мало ведь напитать мамаш шоу-надеждами...
- Безусловно. В наше время добиться такой популярности фигурного катания, которая была при Людмиле Пахомовой и Александре Горшкове, невозможно. Та популярность была фундаментальной, основанной на великой школе воспитания больших спортсменов и массового спортивного воспитания. Мой проект - это действительно мимолетная история. Но ведь помните, с чего мы начали нашу беседу? Мама привела меня на каток во многом благодаря триумфу Ирины Родниной... Конечно, добрая половина тех, кто после шоу захотел стать «фигуристом Башаровым» и через три месяца им не стал, коньки забросит. Но какая-то часть заниматься продолжит. И возможно, через 15 лет вы будете брать интервью у другого чемпиона, который начнет его так: «*наете, когда-то был такой телепроект...» Я вовсе не фантазирую. Проекты действительно были нужны. Но не просто как зрелище, а как зрелище в первую очередь качественное, способное вдохновить.
- Ну а где все-таки выход нашего фигурного катания, да и спорта вообще из того затруднительного положения, в котором он нынче оказался?
- Думаю, самое главное - поддержать наш золотой тренерский запас. Надо найти финансовые средства, чтобы удержать наших тренеров от работы с конкурентами. И таким образом вновь обособить российскую школу. Конечно, среди молодых тренеров много талантливых, но им необходим опыт ветеранов.
- Илья, ваши проекты - это именно телешоу. А ведь до них у вас уже был опыт телевизионной работы. Это амплуа тоже оказалось не вашим?
- Я пробовал быть ведущим новостей на канале «Спорт». Но чинно сидеть в студии и с дежурной улыбкой читать бегущую строку мне показалось совсем неинтересным. Повеселее оказались «Веселые старты» на ТВЦ. Мы снимали вживую, с живой импровизацией. Это было довольно сложно, и я понял, сколько мне еще надо расти для высокопрофессиональной телевизионной работы.
- А киносюжет вашей биографии тоже не увлек? Ведь все-таки вы сыграли одну из главных ролей в сериале «Время жестоких» Всеволода Плоткина, где прототипом вашего героя был журналист Дмитрий Холодов.
- Выбор на меня у режиссера пал отнюдь не по моим артистическим данным. Просто захотели снять известного спортсмена, и я даже не проходил кастинга. Признаюсь, этот опыт несколько разочаровал меня в кино. Я-то думал, что съемки - это настоящее перевоплощение. А оказалось - обычная рутина, где все снимается наперекосяк: сначала конец фильма, потом начало. В общем, я понял, что не актер.
- А я поняла, что вы быстро увлекающийся человек. Вам все интересно попробовать.
- Меня может кидать из стороны в сторону. Я очень быстро наедаюсь тем, что есть сейчас. И мне хочется идти дальше. Но я никогда не бросаю начатого, не добившись хоть какого-то успеха, не взяв своей планки. Единственное, что никогда не буду делать, - это петь: у меня, увы, нет ни голоса, ни слуха.
- Вот мы и подобрались к тому, что сейчас увлекает вас более всего. Не выражают ли желания поучаствовать в проекте простые зрители?
- Еще как! Тем более что проекты с участием простых людей уже есть на ТВ. Но мой проект - другая история. Его суть, повторю, не в том, что кто-то выиграет, а кто-то проиграет. Главное - творческая, артистическая сторона. И конечно, гораздо интереснее следить за Ингеборгой Дапкунайте, которая проявила себя в другой творческой ипостаси, чем за начинающей фигуристкой тетей Клавой из соседнего подъезда. Но вот одну полезную инициативу «низов» мое шоу вызвало. Во многих российских регионах различные предприятия устраивают соревнования своих сотрудников с более или менее известными фигуристами. Вот это здорово!
- Илья, не смущает ли вас, что сейчас у нас куда ни плюнь - сплошные шоу? И вы вот тоже за шоу взялись. Может, стоило придумать что-нибудь этакое, от шоу отличное?
- Слово меня ничуть не смущает. В конце концов, можно придумать другое. Конечно, можно сидеть дома и придумывать что-то этакое, считая себя непризнанным гением. Но я отношусь к другим людям. Уверен, что надо работать, действовать, надо жить в этой жизни, а не придумывать другую. И если сейчас людям интересно смотреть на праздничное представление, надо такие праздники делать. Но делать качественно, с душой, выражая свою личность.
- Вам, как человеку, стремящемуся все придумать самому, не было досадно, что ваши ледовые проекты родились из английских?
- Конечно, обидно было. Но я благодарен Первому каналу за то, что он предложил мне (в отличие от аналогичного проекта канала «Россия») не делать чистую кальку, а многое придумать самому. Поэтому я и работал с вдохновением - поскольку по-настоящему творил.
- Ох уж и нелегко творить со звездами! Ведь они капризны. Сознайтесь, приходилось мягкому, интеллигентному Илье Авербуху повышать голос?
- Да, бывали всплески. Срывался и от усталости, и от того, что было трудно со всем справляться. Вообще в работе я достаточно жесткий и не могу сказать, что с каждой звезды сдувал пушинки. Быть может, в душе кто-то из них на меня обижался - ведь в начале проекта мы все были в одной лодке, а постепенно кому-то приходилось отчаливать. Но в итоге удалось сохранить дружеские отношения со всеми. Поскольку чисто спортивная состязательность ушла на второй план. На первом, повторю, было творчество.
- Каждый из номеров ваших шоу - мини-спектакль. А не созревает ли идея постановки полномасштабного ледового спектакля?
- Созревает. Сейчас моя продюсерская компания «Ледовая симфония» работает над созданием ледового мюзикла, исполнителями которого будут как спортсмены, так и эстрадные звезды.
- Это будет уже известный мюзикл или специально для вас написанный?
- Рассматривается несколько вариантов. Но в первую очередь пишется специальный мюзикл.
- Кто пишет?
- Секрет.
- Илья, «Звезды на льду» совершили уникальный тур по 60 городам России, ближнего и дальнего зарубежья. Расскажите о нем.
- Тур был действительно уникальный. Мы побывали даже в Сингапуре и Арабских Эмиратах. И нам удалось самое сложное - собрать почти всех наших звезд: так что зрители смогли живьем посмотреть на своих любимцев.
- Но наверняка не менее важной заслугой вашего тура, как и предыдущих, стало то, что после них во многих городах начали появляться ледовые дворцы. Ведь вот какой казус: в Арабских Эмиратах вы выступали в Ледовом дворце, а в Красноярск и Томск лед привозили...
- Теперь в Красноярске Ледовый дворец наполовину построен. Появились дворцы в Уфе, Казани, других городах, которые мы были вынуждены покритиковать.
- Илья, в своих шоу вы зажигаете на льду звезды, а Ира в своих школах - первые звездочки. А как дела у вашей собственной «звездочки» - трехлетнего сына Мартина? Помню, как на вашем прощальном шоу он, девятимесячный, вышел на лед на конечках...
- ...А пошел всего за неделю до этого. Теперь вот хочет заниматься всеми видами спорта. Но вставать на коньки категорически отказывается.
- Кто в вашей семейной паре задает ритм?
- У нас все взаимозаменяемо, у каждого есть своя поляна. Советы друг другу даем, но очень корректно. А вот отдыхаем всегда вместе. Чаще всего в облюбованном крымском уголке, где дикарями отдыхали в юности. Там у нас небольшой дом. А центр семьи - Мартин. Он очень разносторонний, активный, общительный. Много вместе с нами путешествует. Перед Олимпиадой в Турине вместе с нами участвовал в эстафете Олимпийского огня - бежал рядышком. И недавно я брал его с собой в Сочи - так что он помог его олимпийской прописке.
- Вы - четверть века на льду. Не устали? Нет желания отправить фигурное катание куда подальше и сделать совершенно отдельный от него проект?
- Очень хочу сделать что-нибудь антиледовое. Но вот иду по улице, а вслед слышу: «Вон фигурист пошел». Так что пока не решаюсь.
- И ваши звездные выступления, и ваше звездное шоу - 200-процентное вдохновение. Откуда его в избытке черпаете?
- То, что вы видели, - на 80 процентов наработанный годами профессионализм. А вдохновение приходит и уходит. Так что я бы вас разуверил.