Старушка месяц пролежала в беспомощном состоянии без еды

Сгорбленную старушку в кокетливой шляпке часто видели возле третьего подъезда дома № 15а по улице Ольжича. Обычно она сидела на лавочке, рядом стоял жестяной бидончик с водой из бювета. Если соседи спрашивали, почему она не хочет идти домой, Ефросинья Ивановна пожимала плечами: "А там все равно никого нет..."

Когда старушка исчезла, никто не удивился. В январе в столице стояли 20-градусные морозы, да еще гололед: кто в такую погоду захочет нос из дому высунуть? Потом заметили, что в квартире Ефросиньи Ивановны постоянно распахнута балконная дверь. Соседи забеспокоились: звонили в дверь, стучали, кричали – старушка не открывала. Вызвали участкового. Тот через балкон проник в квартиру Ефросиньи Ивановны, расположенную на втором этаже, и... тут же спрыгнул обратно. "Жива ваша бабулька, что ей сделается? – нервно объяснил собравшимся. – Лежит себе в кровати. Так закричала, что я от страха просто слетел с балкона. Чего было по таким пустякам дергать?! У меня и так дел по горло!" Соседи на время успокоились. Но когда прошло еще две недели, а Ефросинья Ивановна так и не появилась, снова забили тревогу...

"Воды! Ради Бога, дайте мне глоток воды..." – попросила своих спасителей старушка

– Мы были уверены, что Ефросинья Ивановна умерла, – говорит соседка Вера Опанасенко. – Последний раз ее видели накануне Рождества, с тех пор прошло больше месяца. Никто не думал, что старая женщина могла столько времени прожить без еды и воды... Дело в том, что ЖЭК отключил ей воду еще в 2007 году. Как-то Ефросинья Ивановна попросилась ко мне помыться и сходить в туалет. Рассказала, что приходили люди из ЖЭКа и почему-то перекрыли воду в ее квартире. После этого случая она никого к себе не пускает – боится.

Я зашла к Ефросинье Ивановне и ужаснулась: там стояла невероятная вонь! Несчастная бабушка, простите, справляла свои потребности в пакеты, а затем выносила их на улицу. Но запах-то оставался! Тогда мы с соседями пошли в ЖЭК выяснять, почему одинокому пожилому человеку, участнице Великой Отечественной войны отключили воду. У Ефросиньи Ивановны нет ни детей, ни родственников. Кроме нас, некому за нее постоять.

В ЖЭКе нам сказали: Ефросинья Ивановна постоянно заливала соседей снизу, поэтому воду ей перекрыли, чтобы она не затопила весь подъезд. На самом деле в квартире старушки старые гнилые трубы, поэтому и заливало соседей. Но работники ЖЭКа не стали менять бабушке трубы, а попросту отключили воду. И вообще, сказали нам в ЖЭКе, квартира приватизирована, у старухи есть опекун, вот пусть он эти проблемы и решает. Я была в шоке: никакого опекуна мы в глаза не видели! "А как бедной женщине жить?" – спрашиваю. Ведь ни поесть, ни посуду помыть, ни самой помыться, ни в туалет сходить.

Куда мы только ни обращались: и в ЖЭК, и в санэпидемстанцию, и в отдел социального обеспечения. Отовсюду приходили отписки: мол, выезжали по указанному адресу, но бабушка не открыла дверь и не отвечает на телефонные звонки. Я же им объясняла: у Ефросиньи Ивановны телефон давно не работает, дверь она открывает только знакомым. Поэтому следует сначала позвонить мне или другой соседке. И телефоны оставляла. Но никто нам не звонил... Мы с соседями пытались найти опекуна Ефросиньи Ивановны. Но потом у меня родился внук, у мужа другой соседки случился инфаркт, третья сама слегла... Знаете, у каждого хватает своих проблем. Кто захочет писать запросы в милицию и прокуратуру, тратить на это время и деньги?

В общем, так Ефросинья Ивановна прожила три года. Она очень интеллигентная старушка, из старой гвардии киевлян. Раз попросилась к соседям помыться, второй, а потом перестала стеснять чужих людей. 84-летняя женщина носила воду из бювета в маленьком бидончике – больше ей было не под силу. Не мылась, питалась всухомятку. Помню, она всегда покупала себе небольшой кусочек колбасы и полбатона... Невозможно вообразить, чтобы в Украине, в Киеве (в европейской столице!), почти в самом центре города пожилой человек жил в таких условиях! Не верите? Вот ответы чиновников на наши запросы: здесь все описано.

Зная, что у одинокой старушки никогда не было запасов еды и воды, соседи предположили, что она тихо скончалась. К тому же в ее однокомнатной квартире целый месяц была настежь открыта балконная дверь. И это в лютые морозы! Так ведь действительно помереть недолго. Чтобы не нарываться на грубости участкового, в этот раз обратились к жительнице дома Татьяне Ошкодер – до недавнего времени она была депутатом Шевченковского районного совета столицы и знала, как действовать в подобных ситуациях. Татьяна Юрьевна сообщила в ЖЭК, а там, в свою очередь, вызвали милицию и участкового врача. Под дверью квартиры Ефросиньи Ивановны Бурячок собралась целая комиссия.

– Участковый снова пробрался через открытую балконную дверь и пустил нас в квартиру, – говорит Татьяна Ошкодер. – Ефросинья Ивановна лежала в своей кровати. Исхудала, бедная, страшно. Завидев нас, тоненьким голоском попросила: "Воды! Ради Бога, дайте мне глоток воды..." Кто-то из соседей принес ей воды. Ефросинью Ивановну осмотрел врач и сказал нам: "Немедленно вызывайте "скорую"!" Бригада скорой помощи приехала, но забирать бабушку в больницу врачи отказались. Я спросила: почему? Они ответили: "Во-первых, ей 84 года, а во-вторых, она одинокая"! Мы с соседями устроили скандал, я пригрозила, что сообщу об этом случае в прессу. Только тогда медики согласились госпитализировать старушку. Ефросинья Ивановна была настолько слаба, что не могла даже сидеть. Мы с участковым на руках отнесли ее в карету скорой помощи.

"Старики от голода едят... фекалии, и никому до этого нет дела!"

– Только бабушку уложили на больничную койку, произошло ужасное, – продолжает Татьяна Ошкодер. – До сих пор не могу вспоминать об этом без дрожи... Ефросинья Ивановна лежала на чистой постели в белой больничной рубашке. И вдруг ее вырвало чем-то желтым. Оно как-то странно пахло. Потом врачи сказали, что Ефросинья Ивановна рвала... фекалиями! Можно только предположить, что она пережила, находясь одна в квартире месяц без еды и воды. Видимо, чтобы не умереть, ела собственные испражнения...

Мы не нашли в квартире никаких документов, медали тоже исчезли. Может, она их спрятала, а может, украл кто-то. Сейчас вон сколько охочих до квартир одиноких стариков! В общем, в больницу бабушку доставили как бомжа.

Я позвонила на прямую линию Киевской городской госадминистрации и рассказала, какое безобразие творится у нас в городе. Старики от голода едят фекалии, и никому до этого нет дела! Приехали двое: мужчина и женщина. Назвались советниками мэра, но удостоверения не показали. Правда, сумели договориться, чтобы Ефросинью Ивановну без документов перевели в Киевский городской госпиталь инвалидов Великой Отечественной войны, который находится в Пуще-Водице.

Ефросинья Бурячок лечится в госпитале уже две недели. Журналист  вместе с Татьяной Ошкодер навестила бабушку. С нами в лифте поднималась медсестра из отделения. "А бабушка ваша ожила, уже ходит по коридору, – докладывала девушка. – Только беда с ней: как завидит холодильник, сразу к нему. Хватает продукты и убегает. Будто в Освенциме побывала..."

– Пациентка поступила в тяжелом состоянии, – говорит заведующая 2-м терапевтическим отделением Киевского городского госпиталя инвалидов ВОВ Оксана Лисняк. – Она была истощена физически и психически, прятала кусочки хлеба под подушку. У нее диагностировали ишемическую болезнь сердца и сердечную недостаточность. Бабушка была настолько ослаблена, что любое движение причиняло ей сильную боль. Пациентка находилась у нас без документов. Только вчера ЖЭК переслал по факсу копию ее ветеранского удостоверения.

Ефросинья Ивановна лежала в своей палате, свернувшись калачиком. Увидев Татьяну Юрьевну, сразу оживилась: "О, кушать принесла! Что там у тебя вкусненького?" "Котлетки куриные, еще горячие", – Татьяна Юрьевна извлекла из пакетов лоток с едой. "Давай, давай мне! – бабушка нетерпеливо отбросила одеяло. – Две котлеты сразу давай!" Ефросинья Ивановна дрожащими руками схватила котлеты и два куска хлеба и, отвернувшись, стала жадно запихивать еду в рот.

В палату вошла сестра-хозяйка: "Ефросинья Ивановна, что вы делаете? Сейчас обед принесут, а вы аппетит перебиваете". "Пусть несут! – крикнула старушка с набитым ртом. – Я все съем".

– Вы не представляете, какой ужас творился в первые дни, – шепчет мне на ухо сестра-хозяйка Тамара Кононен-ко. – Ей давали по две ложки протертого супа, больше нельзя было. А бабушка все время хотела кушать и пыталась есть свои фекалии! Всех медсестер трусило, мы не знали, что делать. Я работаю здесь 16 лет и никогда подобного не видела. Сейчас это прошло. Ефросинья Ивановна кушает, как все, но никак не может наесться. Жаль ее до слез...

Тем временем принесли обед: овощной суп, гречневая каша, большая говяжья котлета и салат из капусты. И по еде, и по обстановке в госпитале видно: о стариках здесь действительно заботятся. Покончив с куриными котлетами, Ефросинья Ивановна набросилась на суп. С первым она разделалась за минуту, а второе сразу одолеть не смогла. Но едва медсестра попыталась унести тарелку с остатками еды, старушка от возмущения начала задыхаться: "Не трогайте! Я доем!" Когда бабушка наконец закончила с обедом, можно было задавать ей вопросы.

С тех пор, как Ефросинья Ивановна завещала квартиру знакомым покойного мужа, от "опекунов" ни слуху ни духу

– Я была дома, и вдруг мне сделалось плохо, – рассказывает Ефросинья Бурячок. – Я упала и так лежала, лежала... Не могла встать и закрыть балконную дверь. Было так холодно! Я подползала к двери и кричала: "Люди, помогите! Помогите! Почему вы меня не слышите?!" Но никто не пришел. Потом я как-то взобралась на кровать и больше ничего не помню.

– Что вы кушали? У вас была вода?

– Деточка, я не помню, не помню, – жалобно простонала Ефросинья Ивановна и отвернулась к окну.

По мнению врачей, Ефросинья Бурячок какое-то время находилась в состоянии аффекта, когда человек может совершать неадекватные действия. Например, если он голоден, попытается съесть то, что попадет на глаза. Особенность аффекта в том, что впоследствии человек ничего не помнит. Таким образом, психика защищается: самые болезненные переживания будто вырезают из памяти ножницами.

Из дальнейшей беседы с Ефросиньей Ивановной я узнала, что она рано осталась сиротой. Во время войны, будучи подростком, работала на военном заводе. Потом вышла замуж. Была счастлива в браке, но Господь не дал детей. Супруг Ефросиньи Ивановны умер в 1977 году. С тех пор – уже 33 года – старушка совсем одна. Восемь лет назад ее разыскали знакомые покойного мужа. Пообещали, что будут присматривать за ней, кормить, сделают ремонт. Ефросинья Ивановна завещала им квартиру, и с того дня от них ни слуху ни духу. Ни адреса, ни телефона своих "опекунов" бабушка не знает.

– Представители городской администрации сказали, что после завершения лечения бабушку отправят в интернат для одиноких людей, – говорит зав-отделением Оксана Лисняк. – "Разве вы не видите, что старушка недееспособна?" – заявил мне мужчина, который привез сюда Бурячок и представился советником мэра. – "С чего вы взяли? – удивилась я. – Как врач я так не считаю". Он ответил: мол, они назначат экспертизу и признают ее невменяемой! Ефросинью Ивановну обследовал психиатр. У нее характерное для переживших войну людей расстройство нервной системы, но отклонений от нормы наш специалист не нашел.

Если Ефросинью Бурячок признают недееспособной, ее таки заберут в интернат, а квартира старушки, скорее всего, перейдет в собственность городских властей. А ведь именно городские власти допустили, что бабушка жила в нечеловеческих условиях и едва не погибла от этого.

Журналисты  позвонили в ЖЭК "Сырец" и поинтересовались, на каком основании Ефросинье Бурячок отключили воду. Заместитель начальника ЖЭКа заявила, что бабушка не в себе и может залить соседей, поэтому и сидит без воды.

– Это соседка Татьяна Юрьевна все крутит, – сердито сказала в трубку заместитель начальника ЖЭКа. – У нее свой интерес. Если она такая хорошая, то почему молчала три года? А за квартиру кто-то платит. Лучше позвоните в опекунский совет.

Следующий мой звонок был в опекунский совет Шевченковского района столицы. Разговор был короткий.

– Вопрос Бурячок держится на контроле, – сообщили в опекунском совете. – Остальное без комментариев.

Тем временем Татьяна Ошкодер рассылает письма в разные инстанции с просьбой помочь Ефросинье Бурячок и восстановить справедливость.

– Даже после отключения бабушка продолжала оплачивать счета за воду! – говорит Татьяна Юрьевна. – У нее нет ни копейки долга. Я хочу добиться, чтобы ей возобновили водоснабжение, возместили моральный и материальный ущерб за счет жэка, а также помогли сделать ремонт в квартире. Проблема стариков – это общая проблема. Завтра на их месте можем оказаться мы с вами.

Нет ничего страшнее одинокой старости. Но еще страшнее умирать от человеческого бездушия. Так, может быть, действительно – возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке.