Высшая награда Каннского кинофестиваля для любого, даже самого избалованного успехом кинорежиссера и его страны значит не меньше, чем Нобелевская премия по литературе в писательском мире. С той лишь разницей, что «нобелевку» можно получить только раз в жизни, а «Золотую пальмовую ветвь» — сколько угодно. На практике дважды лауреатами Канн стали всего лишь пять кинорежиссеров, а трех призов фестиваля пока нет ни у кого. Роднит престижную кинонаграду с главной литературной премией и то, что угадать будущего ее обладателя не удается почти никогда. В том числе и потому, что решения каннского жюри, как и нобелевского комитета, часто продиктованы не только художественными, но и политическими соображениями. А в Каннах к политкорректности добавляется еще и корректность клановая. Каждый год на фестивале соревнуются друг с другом несколько самых известных представителей мировой артхаузной кинотусовки, и для того чтобы никто из них не почувствовал себя несправедливо обойденным, проще дать главный приз режиссеру, к этой тусовке не относящемуся.

Видео дня

Есть у Каннского кинофестиваля и еще одна особенность. По-настоящему великие кинорежиссеры на нем иногда побеждают, а вот великие фильмы — очень редко. Так, этапная в развитии мирового киноязыка лента Алексея Германа «Хрусталев, машину!» несколько лет назад в Каннах почти провалилась. По той простой причине, что не вписалась в фестивальную атмосферу. Фильм, который даже отлично знающий русский язык и реалии сталинской эпохи кинозритель должен посмотреть не один раз, чтобы полностью оценить его, продемонстрировали поздно вечером и с невнятным переводом. Правда, оказавшийся в неудачниках Алексей Герман попал в одну компанию с Ингмаром Бергманом. Великий шведский кинорежиссер и самая, пожалуй, крупная фигура во всем европейском кино второй половины XX века ни разу не был удостоен звания каннского лауреата. Причем это обстоятельство с каждым годом все больше ставило под сомнение авторитет не Бергмана, а Канн. Организаторам ничего не оставалось, как выдумать награду за совокупность достижений «Золотую пальмовую ветвь золотых пальмовых ветвей» специально для того, чтобы вручить ее знаменитому шведу, который, кстати, на церемонию награждения не приехал. Не красит каннский кинофестиваль и то, что троица великих итальянцев Микельанджело Антониони, Федерико Феллини и Лукино Висконти получили «Золотую пальмовую ветвь» по одному разу, а, к примеру, датский кинорежиссер Билле Аугуст, которого никто, кроме киноведов, не знает, — дважды.

Однако, несмотря на все недостатки Каннского кинофестиваля, он был, есть и надолго еще останется главным кинофорумом, фиксирующим новые тенденции в кино и определяющим их на будущее. Ведь главным соперникам Канн — фестивалям в Берлине и Венеции — присущи такие же недостатки, а новых кинофорумов, способных соревноваться в престижности с привычными лидерами, пока не предвидится. Победа на этом фестивале дает фильму пропуск в кинопрокат почти всех стран мира, а режиссеру — славу, которую он впоследствии может конвертировать в устойчивый коммерческий успех. Кроме того, успех в Каннах фильма из страны, до этого не очень заметной в современном киноискусстве, для серьезных продюсеров автоматически становится сигналом к тому, что в ее кинопроекты можно вкладывать деньги. Наконец, это просто свидетельство высокого интеллектуального и культурного развития общества. Украина, к сожалению, ничем подобным в этом году похвастаться не может. Состоявшаяся в Каннах презентация фильмов Киры Муратовой, Романа Балаяна, Оксаны Байрак и Евы Нейман — вещь, конечно, полезная и нужная, но не идущая ни в какое сравнение с участием в конкурсной программе (и уж тем паче с получением хотя бы какого-то из призов).

Между тем успех украинского павильона на проходящей сейчас Венецианской биеннале свидетельствует, что представители Украины вполне могут выйти на первые роли в мировом современном искусстве. В том числе и в кино. Дело лишь за тем, чтобы объединить в одном проекте разумный государственный подход, профессиональный менеджмент, энтузиазм и частные ресурсы.

Сергей Семенов, Эксперт