Блог | Главная интрига Закона Грэма: кого Вашингтон действительно заставит отказаться от российской нефти

Американский Конгресс наконец принял закон Линдси Грема о санкциях против России и Ирана. Для санкционной политики это существенное расширение инструментария: президент получает возможность вводить тарифы до 100% на товары из стран, остающихся крупнейшими покупателями российской нефти и газа.

Но здесь важно не путать юридический инструмент с готовым результатом.

Закон Грэма не является нефтяным эмбарго и не означает, что на следующий день Китай или Индия перестанут покупать нефть. Это, прежде всего, чрезвычайно сильный переговорный рычаг для американской дипломатии. И то, насколько он сократит российский экспорт, будет зависеть от того, как им воспользуются Белый дом, Офис торгового представителя США, Министерство финансов США и Государственный департамент США.

Как работает механизм

Раздел 113 устанавливает довольно интересную конструкцию. Под вторичные тарифы попадают страны, которые продолжают покупать российскую нефть после вступления закона в силу и в то же время входят в пятерку крупнейших импортеров российской сырой нефти по физическому объему за предыдущие 12 месяцев.

Каждые 180 дней Офис торгового представителя США совместно с Госдепартаментом и Министерством энергетики США должен пересматривать этот список пяти стран.

При этом тариф не обязательно составляет 100%. Президент получает диапазон от более чем нуля до 100% и может изменять ставку в зависимости от того, предприняла ли страна "существенные шаги" для сокращения закупок. То есть данная конструкция фактически создает систему торговли:

- сокращаете закупки – Вашингтон снижает тариф или предоставляет исключение;

- не сокращаете – рискуете доступом всего своего экспорта на американский рынок.

Это гораздо серьезнее, чем санкции против отдельного танкера или трейдера. Но в то же время это означает, что почти все зависит от дипломатии.

И главная проблема – пять покупателей очень разные. Китай и Индия закупают российскую нефть миллионами баррелей в сутки. Порядок величины для Индии сейчас – около 1,9 млн б/д: в августе импорт российской нефти составил примерно 1,87 млн б/д после рекордных 2,79 млн в июле. Дальше масштаб падает в разы.

Турция в 2025 году закупала около 317 тыс. б/д российской нефти – 47% всего своего нефтяного импорта. Венгрия и Словакия – порядка 0,1 млн баррелей в сутки каждая. Азербайджан – всего около 30 тыс. баррелей в сутки.

И именно здесь начинается самое интересное.

Для мелких покупателей заменить российскую нефть технически вполне реально.

Венгрия и Словакия исторически получают нефть через южную ветку "Дружбы". Но после прекращения поставок в январе они уже были вынуждены переходить на альтернативные морские поставки через хорватский Омишаль и трубопровод Adria/JANAF. Его номинальная пропускная способность – около 15 млн тонн в год, то есть больше, чем совокупные потребности обеих стран. MOL спорит с JANAF по поводу гарантированной пропускной способности и технических условий, НПЗ Slovnaft ещё адаптируется к более широкому ассортименту нефти, но это инженерные и коммерческие проблемы, а не отсутствие альтернативы как таковой.

Для Азербайджана вопрос еще проще. Страна сама является крупным производителем и экспортером нефти. Российские примерно 30 тыс. б/д – это прежде всего экономика НПЗ: более дешевую нефть марки "Urals" выгодно перерабатывать на Бакинском НПЗ, а более дорогую "Azeri Light" – экспортировать. Если эти 30 тыс. баррелей в сутки создают риск введения огромных американских пошлин, их можно заменить собственной, казахстанской или другой нефтью.То есть в отношении мелких покупателей у Вашингтона очень сильная позиция: альтернативы дороже или менее удобны, но они существуют.

С Индией ситуация принципиально иная. В мирное время арифметика закона Грема выглядела бы довольно убедительно. Индия покупает российскую нефть со скидкой, но в то же время её экспорт в США огромен. Вашингтон может предложить простой выбор: экономия нескольких долларов на Urals или риск введения пошлины на индийские товары.

Но Закон Грема принимают не на нормальном нефтяном рынке.

Американо-иранская война длится уже седьмой месяц. Ормуз работает с огромными перебоями, ближневосточная добыча и экспорт сократились, мировые запасы с начала войны упали более чем на 500 млн баррелей, цена на Brent превышала $100.

Именно Ближний Восток был естественной альтернативой России для индийских НПЗ: Saudi Arab Light, Iraqi Basrah, ADNOC Murban и другие сорта. Теперь эта альтернатива одновременно стала более дефицитной, дорогой и рискованной с точки зрения логистики.

И мы уже стали свидетелями практического эксперимента. Когда в августе доступность российской нефти для Индии упала – с 2,79 до 1,87 млн баррелей в сутки, – Дели не смог просто купить недостающие 900 тыс. баррелей где-то еще. Общий импорт нефти упал до 4,17 млн барр/сут – самого низкого уровня с начала ближневосточной войны.

Конечно, есть США, Канада, Бразилия, Гайана, Ангола, Нигерия. Но это другие транспортные маршруты, другие фрахтовые ставки, другие характеристики нефти.

В августе Индия уже потратила на импорт нефти 16,69 млрд долларов – на 25,8 % больше, чем год назад. Неудивительно, что первая реакция Дели на Закон Грема – не "мы прекращаем закупки", а заявления об энергетической безопасности, доступности топлива и необходимости переговоров с США.

Поэтому до завершения или хотя бы существенной деэскалации американо-иранской войны полностью вытеснить российские 1,5–2 млн баррелей в сутки из индийского баланса будет чрезвычайно сложно. Договориться о постепенном сокращении, квоте или более значительном дисконте для РФ – гораздо более реалистично.

Китай – еще более сложный случай

У Китая значительно больший запас прочности. Собственная добыча в августе составила 4,34 млн барр./сут., запасы оцениваются примерно в 1,23 млрд баррелей. Только в августе страна покрывала дефицит предложения за счет отбора из запасов на уровне около 640 тыс. б/д.

Китай также уже закупает альтернативную нефть в Канаде, Западной Африке и Латинской Америке. Только недавние дополнительные спотовые закупки оценивались более чем в 20 млн баррелей. Но конкуренция за эти баррели уже подняла надбавки к отдельным африканским сортам до $22 выше цены Brent.

И главное: во время кризиса в Персидском заливе российская нефть имеет для Пекина стратегическую ценность, которой не было еще год назад. ESPO из Козьмина поступает напрямую через Тихий океан. Часть поставок идет по трубопроводам из Восточной Сибири. Ни Ормуз, ни Суэц им не нужны.

Поэтому этим летом произошло прямо противоположное тому, к чему стремится закон Грема: Sinopec увеличила закупки российского ESPO, чтобы компенсировать потерю ближневосточных поставок. Reuters оценивал дополнительные закупки Sinopec за июль–сентябрь в 241–320 тыс. баррелей в сутки.

Итак, формула сейчас проста: риск Ормуза растет – стратегическая ценность российского барреля для Китая тоже растет.

Именно поэтому заставить Пекин быстро отказаться от российской нефти до окончания войны с Ираном представляется гораздо более сложной задачей, чем это казалось при разработке санкций.

И наконец – загадка Турции

Раздел 113 посвящен именно 5 крупнейшим импортерам российской нефти по физическому объему за последние 12 месяцев.

По этой логике Турцию трудно не заметить: в 2025 году она закупала около 317 тыс. баррелей в сутки российской нефти, тогда как Венгрия и Словакия – примерно по 100 тыс., Азербайджан – около 30 тыс.

В то же время в июльских пояснениях разработчиков новой версии Закона Грема фигурировали Китай, Индия, Словакия, Венгрия и Азербайджан. Это не совпадает с очевидной арифметикой физических потоков. Сам закон не называет страны – окончательное определение должен давать Офис торгового представителя США.

Поэтому Турция – одна из главных интриг предстоящей имплементации. Если Анкара попадет в пятерку, у Вашингтона появится ещё один очень сильный переговорный рычаг. Если нет – будет интересно увидеть методологию, которая оставит вне списка страну, покупающую у России в несколько раз больше нефти, чем Венгрия или Словакия.

Итак, Закон Грема – это не волшебная кнопка, которая перекрывает российский нефтяной экспорт. Это рычаг.

Для мелких покупателей он потенциально очень эффективен. Для крупных – сомнительно. Закон создает угрозу. А превратить ее в сокращение российских нефтяных доходов должна американская дипломатия.