Блог | "Службовий роман": хроніки сірого радянського життя

Не вмію дивитися радянські фільми без критичного аналізу того, що показується).

Отже, "Службовий роман".

Для початку, вимкніть звук. Залишиться сумна картинка з сірими будинками, сірими вулицями і вбогими практично однаковими плащами або пальто жінок. Якщо зима – то це будуть однакові шапки і плюшеві шуби, або однакові пальто з комірами з лисиці, з якої рано чи пізно полізе хутро.

У мами таке було. А у мене в дитинстві – та сама неосяжна штучна шуба, в якій незручно пересуватися.

Далі текст мовою оригіналу.

К "Служебному роману": в те же годы в развитых странах уже была безумно красивая архитектура. Не только старинная, но и современная (для тех лет). Тот же восстановленный Берлин выглядел намного презентабельней, чем Москва, которая показана нам в фильме. Там я заметила один старейший деревянный дом – в нем жил Новосельцев с мальчиком, и еще раз с мальчиком. И я почему-то не сомневаюсь, что этот дом может и по сей день стоять на россии в таком самом виде. Уже под снос, но заселенный полубомжами без унитазов в квартирах. Ну, знаете, из таких, которые они перед чемпионатами по футболу прикрывают занавесками с имитацией нового фасада.

Посетила мысль, что однотипные коробки с квартирами, показанные в фильме - это результат разрушений во время второй мировой - но разве Москву сравнивали с землей? Разве немцы вообще в нее входили? Хотя русские и готовились к вторжению, и даже в октябре 1941 года заминировали свой Большой театр, Центральный телеграф, храм Василия Блаженного, гостиницы "Метрополь" и "Националь".... Наверное, готовились взорвать вместе со своими, но "Служебный роман" показывает сплошную серость в плане архитектуры, которая ведь не была разрушена – а потом спешно восстановлена. Она такой и была изначально!

Весь фильм – это весьма открытая реклама Швейцарии. Помните? Ручка из Швейцарии – зеленым разрешить, красным запретить... Вертушка в квартире Юры Самохвалова, кажется, тоже из Швейцарии? Плод воображения швейцарских дизайнеров. Магнитола – напомните, откуда? Блок Мальборо секретарше. Кстати, "шузы" откуда и кому там "выбрасывали"? А "батничек"?

Ах да, Москва. Где достать что-то кому-то было легче, чем в регионах. Главная героиня, годами носившая один-два мешковатых костюма, вдруг за ночь где-то достает новое платье в клеточку, пальто и сумочку в цвет. Это из разряда "равны, и еще ровнее". Но и здесь кавказцы москвичей "сделали" – упоминается один из лучших ресторанов, в который она якобы ходила. Боржоми пили, вино пили, хачапури ели...

Ладно. Вот еще нюанс: в стране – плановое производство. И если Новосельцев ошибется в отчете, то в магазинах может не стать какого-то товара. И тогда все собьется, как домино, одно за другим. Кому-то трусов не хватит из-за того, что Новосельцев несерьезно относится к своей работе.

И это в те годы, когда в ужасном капиталистическом мире уже давно существовала здоровая конкуренция производителей, а Париж поражал разнообразием одежды. Для нас же с вами новосельцевы просчитывали количество носков на человека, и на год. И сколько нам белья надо сносить за год. Потому что плановое производство, они для нас запланировали – сколько чего у нас должно быть.

А реальность фильма на самом деле – это пригородные электрички, переполненные людьми. Это платочки и одинаковые плащи у женщин. Это арбузы в очереди и крики тех, кто понаглее: "я здесь стояла!! Стояла, говорю, я за деньгами бегала!!" Это сотрудница бухгалтерии, читающая чужие письма. Это существование обкома вообще, как такового!!! Это инвентаризация в твоем кабинете, показывающая тебя никем перед системой, где все должно быть пронумеровано.

1977 год. В это время, когда сняли этот фильм, Василий Стус, уже отсидев 5 лет в российских тюрьмах как слишком свободолюбивый украинец – продолжал тяжело работать на копальнях, где-то у черта на куличках, в поселке имени Матросова, Магаданской области. В то самое время, когда миллионы совков взахлеб следили за развитием романа маленького Новосельцева и его начальницы.

P.S. Вы пишете, что Рязанов так и задумывал – но, видимо, миллионам и по сей день не дошло, в каком же убожестве они жили.