Блог | Генетика россиян, или О первом московите, иконокраде и типичном святом русской церкви

Когда мы ещё в те глубоко веганские годы спорили с московитами на исторические темы на форумах типа "Хай-вей", то одно только имя доктора исторических наук Михаила Михайловича Герасимова могло довести московитов до бешенства. Коротко о том, кто это и почему такая реакция.

Михаил Герасимов – антрополог, археолог и, что очень важно – скульптор. И сочетание этих профессиональных сфер привело его к созданию метода портретной реконструкции по черепу.

Он годами измерял толщину мягких тканей на разных участках лица, обнаружив четкую зависимость между рельефом костей и формой мышц.

Правоту своего метода он защищал перед научным сообществом "слепыми тестами": ему давали череп человека, внешность которого экспериментаторам была известна (фото и т. п.), и Герасимов воссоздавал скульптурный портрет максимально точно.

Ни у кого не было вопросов к Герасимову, пока Россия не решила снова стать "славянской" империей и не начала выдвигать претензии на Киев.

И тут на Герасимова начали наваливать, дискредитируя и его самого, и его портретные реконструкции.

И первой в этом списке была реконструкция по черепу Андрея Боголюбского, сделанная в 1939 году.

Дело в том, что все привыкли к портрету Боголюбского в исполнении Васнецова, тогда как реконструкция Герасимова отражала внешность человека, который скорее ассоциировался бы с Тимуром Тамерланом, чем со славянским князем, да еще и с таким благочестивым язычником – "Боголюбским"…

И вот какая интересная история: есть такой британский историк, Эндрю Уилсон, автор книги с нетривиальным названием "Украинцы: неожиданная нация". Почему "неожиданная"? – потому что для типичного европейца украинцы – это те же самые россияне, ведь ничего другого, кроме истории, прошедшей через стадию московской фильтрации, они не получают. Даже Фредерик Энгдал писал, что Киев – историческая родина России…

Так вот, Эндрю Уилсон считает, что фигура Боголюбского знаменует исторический и ментальный раскол между теми путями, по которым в конечном итоге разошлись украинская и московская истории. Собственно, Боголюбский и является основателем оригинальной московитской истории, поскольку до этого момента происходила колонизация Киевом этих земель. Конечно, подобная оценка Боголюбского существовала и до Уилсона, но для нас важно ссылаться на европейских историков, особенно в контексте тех путинских галлюциногенных фантазий – "Все началось с печенегов…".

Интересно, в курсе ли Путин о половецской матери Боголюбского?..

Уилсон отмечал, что Боголюбский – первым, кто отказался от Киева и бежал в ментально более близкие ему Залешанские земли. И если вам доводилось бывать в тех краях, то вы понимаете, что даже спустя почти тысячу лет и несмотря на советские переселения эти народы радикально отличаются от украинцев. И за что Эндрю Уилсону респект, так за то, что он описывает украинцев и московитов как разные идентичности, которые нельзя смешивать.

Как мы знаем, Боголюбский вернулся в Киев в 1169 году. И как и положено "первому московиту" – сжег его.

А потом наступил 1173 год. Боголюбский послал к Мстиславу Храброму своего посла со списком требований. Мстислав поступил как настоящий джентльмен: когда он увидел, что посол приехал с длинной бородой, то понял, что дорога была далекой и поэтому негде было побриться. Ну, и попросил своего княжеского грумера оказать такую услугу – побрить посла. Что и было выполнено наилучшим образом, да еще и побрызгали на того посла одеколоном "Шипр", потому что он немного вонял в дороге.

Боголюбский, увидев аккуратно выбритое лицо своего посла, почему-то на это взбесился и прислал еще 50 тысяч лопатобородых. Мстислав заперся в Вышгороде и держал там оборону 9 недель. И тут неожиданно для лопатобородых на помощь Мстиславу Храброму подошло галицко-волынское войско под командованием луцкого князя Ярослава Изяславича. И случилось то, что напомнило мне битву при Тигранакерте, когда Лукулл небольшими силами разгромил огромную, но разношёрстную армию Тиграна, а именно: когда суздальцы, рязанцы и остальные болотные войска получили информацию о приближении галицко-волынских отрядов, то ещё ночью, на всякий случай, начали нарезать бутерброды в дорогу, складывать вещи в рюкзаки и подбирать смазку для лыж (ведь дело было в декабре…). И хотя делали это тихо, но общая нервозность подорвала доверие к коллегам, что те могут встать на лыжи первыми. А как известно, в этом виде спорта никому не хочется быть среди последних, потому что последние отгребают первыми, если их догоняют…

И когда кто-то крикнул: "Бандеровцы окружают!" – все дружно устремились к переправе. Мстиславу с воинами оставалось выйти из Вышгорода и в ночном хаосе аккуратно подталкивать оставшихся копьями в спину в сторону ледяного Днепра.

Утонули почти все.

А через полгода мятежники из ближайшего окружения убили самого Андрея Боголюбского. Тот три дня валялся на улице, пока все желающие грабили его дворец.

Единственный, кто, по летописям, осмелился подойти к князю, был слуга Кузьмища Киянин. Он завернул его в плащ и попытался занести в Рождественскую церковь. Однако зайти внутрь храма ему не удалось, потому что церковники к тому моменту уже успели добраться до княжеских погребов и "все были пьяны".

Кузьмище оставил тело у входа.

Так закончил свою жизнь иконокрад и типичный святой русской церкви Андрей Боголюбский.