Быть или не быть Киевскому Патриархату?

В последнее время в Украине вновь оживились разговоры на церковную тему. Непосредственным поводом для этого стали неоднократные заявления предстоятеля Украинской православной церкви Киевского патриархата Филарета о намерении власти «ликвидировать УПЦ КП к лету». Насколько реально осуществление данного сценария?

Попробуем разобраться. Для начала, под «ликвидацией» не стоит понимать, не дай Бог, физическое уничтожение чего-то или кого-то. На самом деле, речь идет о реализации давней «розовой мечты» национал-демократической элиты и, особенно, предпоследнего президента - создании «единой Поместной церкви». Правда, в модификации, способной вызвать у этой элиты настоящий «зубовный скрежет». То есть, об объединении церкви с последующим обретением контроля над ней в той или иной мере мечтали практически все правители Украины. Это, вообще, модно в Европе (да и в мире тоже) - как минимум, после 30-летней войны в начале 17 века. Когда противоборствующие силы католиков и протестантов, для начала изничтожив в отдельных областях Германии до 80% населения, в конце концов сформулировали устроивший всех принцип: «Кого власть – того и вера».

А спустя полторы сотни лет благодаря усилиям австрийского императора Франца-Иосифа была фактически поставлена в зависимость от местной государственной власти не только протестантская – но и первоначально наднациональная католическая церковь. Впрочем, церкви православные находились под контролем местных царей практически со времен римского императора Константина, жившего в начале 4-го века нашей эры.

Вот и в Украине мечтали о полной управляемости церковной организации и бывший секретарь ЦК КПУ Кравчук, и еще один бывший секретарь (но уже заводского парткома) Кучма. Но первый так и не смог справиться в обстановке свалившейся ему на голову после Беловежья независимости с собственным парламентом и оппозицией, второй – слишком любил «сидеть на двух стульях», пока его не постигло очень болезненное падение в 2004 году. А условием сидения на «российском стуле» было обязательство не трогать УПЦ, находящуюся в юрисдикции Московского патриарха.

Третий президент решительно отодвинул российский «стул». Но тут его постигла напасть предшественника номер 1 – завоеванная с таким трудом «булава» после политреформы превратилась почти в ничто. А без реальной власти – как же претендовать еще и на власть над верой подданных?

Да и вера личная всех трех первых президентов оставляла желать лучшего. Состоять в руководстве Компартии, исповедывающей воинствующий атеизм десятки лет – это не формальное членство в какой-нибудь «пионерии». Кстати, супруга Ющенко, Екатерина Чумаченко родилась в семье американских эмигрантов – активных прихожан «РУНверы», во главе с неоязычником и убежденным противником христианства Льва Силенко. Юная Катруся в школьные годы тоже «засветилась» в участии в мероприятиях язычников-единоверцев.

Как знать – с учетом предыдущего, не потому ли основным проявлением религиозных чувств предыдущих «булавоносцев» были «марафонские забеги» по храмам основных конфессий на Рождество и Пасху? И, временами - прыжки через костер во имя языческого божества Купалы. Как говорится – «какая вера – такая и единая церковь»

Упущенный шанс УПЦ КП

Тем не менее, работа в этом направлении при Ющенко велась полным ходом. Апофеозом этого процесса стал визит в Киев Константинопольского патриарха Варфоломея в 2008 году. Однако эту же дату можно считать началом конца и Киевского патриархата. Поскольку, по словам самого же патриарха Филарета, даровать полную самостоятельность-автокефалию УПЦ-КП Варфоломей отказался – а перейти в юрисдикцию Константинополя в качестве простой митрополии отказались уже в Киеве. Что попутно развеяло миф и о «всесилии Москвы», вырвать из «братских объятий» которой украинскую церковь якобы просто немыслимо. Оказывается – очень даже мыслимо, только при осознании древней максимы о том, что «политика – есть искусство возможного», а не только максимально желаемого.

Например, в Эстонии часть приходов находятся в юрисдикции Московского, а часть – Константинопольского патриархата. Правда, эта постсоветская прибалтийская республика никогда не была «православной» по преобладающему вероисповеданию ее населения – там больше католиков и протестантов. Поэтому после жарких церковно-дипломатических схваток середины 90-х годов Москва и Константинополь пришли к молчаливому согласию не бередить без особой надобности больной вопрос.

Нет, конечно, по заверениям Филарета, причиной его отказа от перехода под константинопольский омофор стало отнюдь не нежелание менять престижный патриарший «куколь», которым обладает меньше десяти человек в мире, на куда более скромный митрополичий «белый клобук» – а известный резон «за державу обидно». То есть – как это так, независимое государство – и без полностью независимой церкви? То, что Украина – ни во времена Киевской Руси, ни Речи Посполитой, ни казаччины – своего патриархата не имела, подчиняясь как раз Вселенскому Патриарху, в расчет не бралось.

Кстати, если бы каким-то чудом «турецкий гость» таки даровал Украине полную автокефалию – в предстоятели новой церкви прочили … Петра Ющенко, брата президента. Во всяком случае, Петр Андреевич постоянно «светился» в пиар-церковных акциях, на манер доставки благодатного огня из Иерусалима на самолете. То есть, патриарху Филарету – в качестве именно патриарха – ничего «не светило» при любом раскладе. Хоть в случае образования в Киеве канонической митрополии в Константинопольской юрисдикции, хоть автокефального канонического патриархата. Но это так – информация к размышлению, тем более, теперь уже носящая более, чем гипотетический характер.

Это сладкое слово – каноничность

Одно можно сказать точно – шансы на легитимизацию Киевского Патриархата после 2008 года близки к нулю. Конечно, Филарет может утешать себя и паству историческими примерами долгого пути к автокефалии других церквей. Так, Москва шла к ней 150 лет, Болгария – 70. Только ведь Московская митрополия, отказалась подчиняться Константинополю (и то, после его Унии с Римом, что было воспринято, как предательство православия даже ревнителями в Византии) в 15 веке. Тогда и время шло очень неспешно - не то, что сейчас. К тому же, другой церкви в Московии тогда просто не было – в отличии от современной Украины, где для желающих постоянно присутствует альтернатива в качестве УПЦ митрополита Владимира.

А автокефалия Болгарской церкви в 19 веке (тем более, существовавшая до завоевания страны турками) была мгновенно признана канонической Русской православной церковью. Ныне же шансов на обретение каноничности у УПЦ КП не видно даже в принципе – как минимум, при сохранении существующего церковно-политического расклада.

Но каноничность (конечно, для верующего человека) важна куда больше, чем кажется тем, для кого церковь – только инструмент большой политики. Это как абстрактные рассуждения о том, что «наши лекарства ничуть не хуже западных, ну может, на несколько процентов». Но стоит обнаружиться серьезной болячке у себя, любимого – и ради этих вроде бы малосущественных «нескольких процентов» эффективности большинство готово переплачивать в аптеке втридорога. А то, не ровен час, вдруг именно по этой «мелочи» будет проходить грань между жизнью и смертью…

Таинства же и обряды неканонической церкви – как «аналоги известных брэндов» китайского происхождения или «контрабанда». Ни один официальный «сервис» ( в виде позиции мирового православия) «гарантии» не даст. Других, конечно, можно утешать расхожей мыслью, что «Бог один». Но «один Бог» и у мусульман, и у католиков, и у протестантов. А если речь идет о молитве о серьезно больном – или поминании горячо любимого родственника? Уверенности в истинности крещения новорожденного?

Позиция канонических церквей (и не только Московской патриархии) – «таинства раскольников недействительны». В самой Украине нередки ситуации, когда, скажем, люди, пригласившие похоронить умершего батюшку из Киевского патриархата, уже не могут подать за него записку в храмах патриархата Московского. Нужно повторное отпевание – пусть заочное. Порой доходит до трагикомических случаев, когда священники «альтернативных юрисдикций» просят отпеть умерших родных у «коллег» из УПЦ МП, в глубине души сомневаясь в действенности собственных чинопоследований.

Так что от ожидания обретения автокефалии не то, что через 70 или 150 лет – но просто отсутствия на нее внятной перспективы, паства и священноначалие Киевского патриархата вряд-ли будет в большом восторге. Другое дело, что объединение с УПЦ МП их тоже мало устраивает. Просто потому, что оно в Православии может иметь один-единственный вид: «слияния и поглощения». Ни о какой «федерации», «союзе», с сохранением хотя бы элементов структуры прежних церковных образований речи не идет в принципе.

То есть, в объединенной церкви на данной территории мыслим лишь один предстоятель, единственные в каждой отдельной епархии архиереи и т.д. Точно также, как в едином государстве не может быть двух или более президентов, Кабинетов министров, Генеральных прокуроров, губернаторов областей. То есть, де-факто, в нашей стране насчитывается уже больше полудесятка конфессий, считающих себя «православными», часть из которых продолжает «размножаться делением», как это происходит в периодически раскалывающейся на все более мелкие юрисдикции Украинской автокефальной православной церкви.

Но согласно церковным канонам, истинная церковь – единственная, и лишь та, которую признают таковой ее «коллеги», другие Поместные церкви. А таковой в Украине ныне формально является лишь одна – УПЦ Московского патриархата. Соответственно, имеющая эдакий «международный сертификат качества». Остальные церкви, опять же, по международной православной терминологии - считаются «раскольническими образованиями». Что и определяет вышеупомянутый единственный канонический механизм их легитимизации – вхождение в состав церкви канонической.

«Троянский подарок» Москве?

Увы, для паствы Киевского патриархата последняя прочно ассоциируется с «имперской политикой Москвы». Что верно – но лишь отчасти. Действительно, московский патриарх Кирилл много бы дал, чтобы восстановить полный контроль над УПЦ МП, ныне пользующейся «широкой автономией». Но пока эти усилия особым успехом не увенчались – оба визита «московского гостя» не привели ни каким заметным кадровым перестановкам в Киеве. Судя по всему – не в последнюю очередь благодаря позиции президента, который, конечно, не против дружить с Москвой – но отдавать ей в полное распоряжение ни Украину в целом, ни ее церковь не имеет ни малейшего желания.

А без таких перестановок судьба «русского мира» в Украине висит на волоске – нынешняя церковная элита в Киеве относится к этой доктрине без особого энтузиазма. Наиболее же активная ее часть, обычно связываемая с ближайшим соратником митр. Владимира еп. Александром (Драбинко) вообще очень симпатизирует идее полной автокефалии. Действительно «промосковским» является лишь «южное крыло» УПЦ МП, олицетворяемое митрополитом Одесским Агафангелом и находящимся под его покровительством околоцерковными организациями. Но Одесса – еще не вся Украина.

Так что, гипотетическое поглощение паствы и священников Киевского патриархата УПЦ МП может привести к парадоксальному результату – когда доля сторонников автокефалии в ней возрастет настолько, что превысит некую «критическую массу». Кстати, вопреки расхожему мнению о том, что «службы в москальской церкви ведутся исключительно на русском языке», богослужения в УПЦ давно разрешили вести на языке, более предпочтительным для паствы. Другое дело, что доныне украинский вместо церковнославянского востребован больше на Западной Украине – в остальной части страны преобладают консервативные пристрастия. Которые, опять же, диктуются бабушками-прихожанками с многолетним стажем при почти полном отсутствии регулярных прихожан из числа интеллигенции, что больше характерно для УПЦ КП.

Но после легимитизации бывших приходов Киевского Патриархата их прихожане и священники, просто не знающие другой службы, кроме как на языке Шевченко, никуда не исчезнут. А ведь немало людей, ныне предпочитающих УПЦ исключительно из-за их каноничности, а не из-за малопонятного церковнославянского, могут начать ходить в «украиноязычные» храмы, после объединения также ставшие каноничными.

Все это может привести к очень неожиданным и нежелательным для Москвы процессам. Если не сейчас, то в самой ближайшей перспективе. Отдаленной аналогией может служить включения Западной Украины в 1939 году в состав УССР и Союза в целом. По поводу чего московские спикеры ныне все более явно выражают сожаление, призывая предоставить Галичине независимость.

Правда, спикеры УПЦ КП, отлично знающие всю эту «кухню», в чисто утилитарных целях сохранения собственной идентичности, предпочитают будировать тезис о «неизбежном порабощении украинского православия Москвой, как только падет последняя цитадель украинской церковной независимости»

А зачем это надо вообще?

Впрочем, полной ликвидации Киевского патриархата, как «брэнда», скорее всего, и не будет. Собственно, это и не нужно. Религиозные конфессии в Украине не являются юридическими лицами – таковой статус лишь у их «первичных организаций», местных общин. Именно они и владеют храмами. Поэтому достаточно «явочным порядком» обеспечить переход общин «альтернативного православия» в «лоно УПЦ МП» – и от этой «альтернативы» останутся лишь почти никем не управляющие патриархи, митрополиты и епископы. Как раз в их возвращении в «истинное православие» Киевская митрополия заинтересована не очень – у нее и так на 25 областей (с Киевом и Севастополем) насчитывается уже 43 епархии и более полусотни архиеереев. Как «трудоустроить» еще почти столько же из Киевского патриархата в случае их гипотетического «покаяния» и последующего принятия «в сущем сане» – уму непостижимо.

Зато на общинном уровне власть, если, конечно, хорошо захочет – может добиться немалых успехов. Дело в том, что общины УПЦ КП изначально строились на несколько другом «фундаменте», чем УПЦ МП. «Костяк» последнего, как отмечалось выше, издавна составляют в первую очередь несгибаемые бабушки, не боявшиеся недовольства даже атеистических властей СССР. Ну что взять с малограмотных пенсионерок – не пенсию же отнять?

А вот «двадцатки» «национальной церкви» чаще организовывались из представителей национал-демократической интеллигенции. Которые, к слову сказать, в массе своей оказались «спринтерами» - их религиозных чувств редко хватает для регулярного выстаивания длинных православных богослужений, в отличии от вышеупомянутых бабуль. Почему и многие приходы КП нередко функционируют лишь на бумаге – их батюшки занимаются только «требоисполнением», обычно похоронами и крестинами. Да и «надавить» на лиц трудоспособного возраста – учителей, культработников, даже бизнесменов - с целью принятия «правильного выбора юрисдикции» намного проще.

Таким образом, чисто «технические» условия объединения православных конфессий «в добровольно-принудительном порядке» в Украине с началом президентства Януковича присутствуют почти в полном объеме. Сильная и нерасколотая государственная власть, отсутствие реально влиятельной оппозиции, слабый учет мнения Запада, и, наконец, искренняя религиозная вера «первого лица», жаждущая проявиться в церковном строительстве, характерная для православных государств «византийского» типа.

Однако не стоит забывать, что в современной политике прагматические резоны часто берут верх над соображениями духовного характера. А, если хорошо подумать, влиятельность над умами граждан Украины и УПЦ МП, и УПЦ КП, как минимум, сильно преувеличена. Достаточно посмотреть на постоянную явку прихожан в подавляющем большинстве храмов обоих конфессий, особенно в сельской местности, чтобы убедиться в этом. А если число «контролируемых душ» всех православных церквей «с гулькин нос» – стоит ли тратить усилия на создание полностью подконтрольной уже единой церкви, требующего немалых сил и, как ни крути, но чреватого возможными скандалами? Так что вопрос: «Быть или не быть Киевскому патриархату?» по-прежнему остается открытым…